Эр-три
Шрифт:
– Тегерион, приди!
– заявил я, проделав нужные манипуляции уже со своим устройством. Ожидаемо запахло озоном, экран мигнул, и на рабочей поверхности появилась небольшая псевдоруна, похожая на вписанный в синий кружок белый бумажный самолетик.
– Теперь просто запускаете демона, как и любое приложение к элофону, набираете номер вместе с международным кодом, и общайтесь себе на здоровье!
– Тегерион… Знакомое имя, - вдруг вспомнил я.
– Кажется, это кто-то из средних демонов Большого Пандемония, и какой-то он нехороший. Точно ли стоит пользоваться его призывом? Может, отвязать
– Вы, наверное, сейчас о Тагирироне, он же Тагаринун? Демон вражды и ссоры?
– лаборант улыбнулся.
– Можете не беспокоиться совершенно. Академик Дуров призвал его больше двадцати лет назад, системно усмирил и поставил на службу человеку. Имя же демона теперь звучит несколько иначе потому, что…
– Потому, что общая демонология, первый университетский курс, - перебил я подчиненного: мне все еще было неприятно понимать, что советский лаборант, вчерашний школьник, более умел в обращении с современной техникой, да и техника эта у него была дороже и новее.
– При системном усмирении демона требуется исказить его имя, это помогает потусторонней сущности смириться с подчинением эфирно более слабому существу, - блеснул я интеллектом, чего немедленно устыдился: право слово, какое ребячество!
В общем, разговор с Рыжей-и-Смешливой прошел весело и интересно, и закончился на немного смешной ноте.
– Неужели все настолько хорошо, что не на что пожаловаться?
– девушка, которой хорошо была известна моя привычка неконтролируемо впадать в меланхолию, то ли решила меня немного поддеть, то ли всерьез озаботилась вопросом.
– Есть. Есть, на что пожаловаться, - я прижал уши.
– Был у них в библиотеке. Отличное собрание, есть буквально все, что нужно, больше пяти сотен томов только по моей тематике и паре смежных… Проблема только в том, что я ничего не могу прочитать.
– Дай догадаюсь, - разулыбалась Рыжая-и-Смешливая. Все эти сотни томов, они…
– Именно. На советском.
Глава 12. Антиаэрофобия-1
Работа моя мне нравилась всегда и нравится сейчас, но даже от самой любимой деятельности надо иногда отдыхать. Первый выходной на новом месте я, профессор Амлетссон, решил потратить с толком: съездить в ближайший крупный город, то есть — Мурманск.
В Мурманске меня ждало дело, и дело очень важное: пора было начинать то, ради чего я и согласился на безумно интересную, но очень уж сложную, поездку в СССР. Проще говоря, путь мой лежал к советскому доктору — лечиться.
Но сначала надо было найти не доктора, а девушку Анну Стогову.
– Если Вы, профессор, соберетесь куда-нибудь за пределы Проекта, во всяком случае, дальше, чем за пять сотен шагов от охраняемой территории, - администратор Наталья Бабаева поймала меня в столовой вечером первого же дня, и дала, таким образом, понять, что в курсе моей эскапады, - берите с собой Анну. Она тут не просто так, а конкретно для помощи Вам!
– И, заодно, для присмотра?
– я посмотрел собеседнице прямо в глаза, имея во взгляде вопрос, невысказанный и неудобный.
– И, заодно, для присмотра, - нимало не смутившись, согласилась администратор.
Роль
Девушка Анна Стогова, несмотря на утро выходной субботы, нашлась там же, где и все предыдущие дни — в спортзале. Теоретически считалось, что в выходной день всеобщая гимнастика обязательна не для всех, а только для дежурной смены, но на практике, этим утром я жал все те же мужские руки и кивал все тем же женским лицам.
Девушка Анна Стогова оказалась не одна: паче чаяния, вокруг нее ужиком увивался коллега, увидеть которого я ожидал меньше всего. Я встал поодаль и довернул в сторону коллег свои бархатные уши: не то, чтобы направил их прямо в нужную сторону, а так, чуть-чуть. Подумаешь, стоит себе псоглавец, и стоит. Может, думает о чем, о каком-нибудь своем собачьем деле.
Американский инженер всем своим видом представлял деятельное раскаяние: не начни я уже немного его понимать, мог действительно поверить в то, что извиняется он искренне. Девушка Анна Стогова, впрочем, была в своей обиде непреклонна: кремень, а не девушка. Говорили они по-британски: видимо, коммунист еще не настолько изучил советский язык для того, чтобы обсуждать столь сложные темы.
– Вам, товарищ Хьюстон, должно быть стыдно не за Вашу, якобы, оговорку, - интервалами, на выдохе, сообщала приседающая со штангой девушка.
– Все Ваше поведение в тот день было откровенно вызывающим. Особенно мне не понравилось то, как Вы общаетесь с профессором!
– Анна, слушайте, но профессор Ваш тоже тот еще тип!
– на этом моменте я, уже собравшийся было нарушить уединение этих двоих, решительно притормозил и даже вернулся на исходную. Послушать о том, что против меня имеет инженер, причем так, чтобы он не знал о моем присутствии, было, как минимум, интересно, как максимум — полезно.
Анна водрузила штангу на стойку и принялась делать наклоны. Американец, тем временем, продолжал, принимая молчание за знак согласия слушать.
– Он же бесконечно меня провоцирует! Он ведет себя, ведет, как…
– Как Вы? Так, как обычно ведете себя Вы?
– девушка прекратила свои полезные упражнения, и воздвиглась во весь рост, румяная и прекрасная.
– Вы же потому и беситесь, товарищ инженер, что профессор ненадолго показал, как именно Ваше обычное поведение ощущают окружающие. Вы постоянно всех провоцируете, неумно и пошло шутите, в конце концов, попросту нарываетесь на крепкую взбучку!
Судя по выражению лица, положению корпуса и громкости голоса — на Анну уже начали оглядываться другие ранние физкультурники — американец не просто нарывался, то есть, был в некоем процессе, а уже нарвался, и конкретно сейчас был готов получить кулаком в холеное лицо.
– Бойцы, по углам!
– я ворвался в мизансцену в силах тяжких, вклиниваясь между спорщиками и разводя их руками.
– Не хватало еще тут потасовку устроить, коллеги. И вообще, о чем спор?
– сделал вид полного непонимания я.