Эра Броуна
Шрифт:
Что же касается Пустыря, то речь идет вот о чем: ненасытная жажда побегать, а вернее, поноситься по полям и лесам сжигала Догоняеву душу день за днем, но эту страсть и тоску нимало не ощущали ни Хозяин, ни Хозяйка. И все же пса данной высокой породы по правилам полагалось хотя бы раз в месяц выгуливать на полную катушку. И в заранее назначенный день (обычно это было воскресенье) Гуню выводили на огромный Собачий пустырь на углу улицы 13-го июня и проспекта Конвергенции. Догоняй носился по нему огромными кругами, а Тимофей Михайлович стоял в центре этой его “вселенной” и зевал или молча копил злость, которую можно будет выместить на собаке на обратном пути.
Итак, Гуня глянул,
“Ни-че-го, – подумал Гуня, – зато я к тебе подойду”.
Расстояние между ними катастрофически сокращалось. Догоняй яростно завилял хвостом – ну не может же Сувино сердце не дрогнуть!.. Тимофей Михайлович по-прежнему смотрел не сюда – оказывается, пялился на моющую окно молодую бабенку. Тренировочные штаны и полосатая футболка туго обтягивали все ее вполне очевидные прелести, подчеркивая достоинства чуть полноватой, но от того еще более аппетитной фигурки.
Гуня был уже возле Сувы, лизнул его шершавую руку, ткнулся носом в ладонь. Клошар начал ласково, но по-мужски ощутимо гладить пса по затылку и шее, бережно касаясь тонких и ранимых ушей-“лопушков”. За видимой обширностью шерстяной фигуры черепушка и костяк кобеля на самом деле были худенькими и довольно хрупкими. И Сува, впервые почувствовав это, вдруг проникся к Гуньке особой симпатией, в основе которой были нежность и жалость. А, как известно, жалость не всегда унизительна и от нее порой один шаг до любви.
От равномерных, удивительно приятных движений Сувиной руки пес едва не пришел в экстаз – интеллект вовсе не помеха сильным эмоциям, даже напротив. И только наличие принятых Догоняем решений заставляли его сохранять бдительность – сейчас он буквально чувствовал спиной каждое движение Хозяина.
Мойщица окна спустилась с подоконника, чтобы вылить из таза грязную воду, Тимофей Михайлович очнулся, облизал губы, обвел глазами двор в поисках своего кобеля и – на-ча-лось…
Хозяин, вопреки Гуниному прогнозу, набросился все-таки не на испуганно отпрянувшего клошара (на Него он просто зашипел, словно раздувшая капюшон кобра), а на самого Догоняя. Хозяин оттащил пса от Сувы за загривок и изо всей силы стал хлестать вдвое сложенным поводком по ускользающему в попытке самосохранения собачьему заду.
“Ударил… Ударил… Он ударил меня! – Гуня мысленно повторил эти слова трижды, чтобы у него окончательно не осталось путей для отступления. – Ударил! Ударил! Ударил!.. – Догоняй вдруг совершенно перестал вырываться и отскакивать. – Пусть мне будет больнее, еще больнее – так легче решиться”. Потом повернул голову к схватившей его руке Хозяина и почти хладнокровно вцепился зубами в большую холеную “клешню”. Прикус был не в полную силу, но вполне достаточен, чтобы пошла кровь.
Тимофей Михайлович, вытаращив глаза, завопил, уронил поводок и отскочил в сторону, потешно подпрыгнув. Ничего подобного никогда еще не бывало. Гуня вообще ни разу – даже ласково – не кусал Хозяина. Его укусы-поцелуи предназначались лишь тем, кого он любил, а всерьез кусать пес и помыслить-то доселе не мог. Однако ж первый блин не вышел комом.
Было ясно: самое большее через минуту испуг Хозяина превратится в ярость, и еще неизвестно, чем закончится дело. Тем временем Сува все еще ошеломленно топтался поблизости. Кажется, он напрочь забыл о цели своего визита… Гуня не стал дожидаться экзекуции, схватил зубами конец поводка и, волоча петлю по земле, быстро
Он терпеливо дождется Суву и понуро поплетется за ним. Клошар не сможет прогнать такую псину, обрекая ее на неминуемую гибель, ну никак не сможет…
Глава девятая
5 ОКТЯБРЯ
46
Корреспондент газеты “Нью-Йорк Тайме” сообщает из Катманду:
“В ночь на 5 октября совершено вооруженное нападение на непальскую станцию по изучению аномальных явлений (СИАЯ-6). Группа боевиков численностью около десяти человек, обезоружив охрану, захватила и вывезла в неизвестном направлении научную комиссию ООН, а также директора станции профессора Игнасио Лукаса. Среди похищенных руководитель комиссии – заместитель генерального директора ЮНЕСКО Иргаш Бакыр и помощник генерального директора ЮНЕП Гвидо Аморфор.
Представитель непальской полиции отказался комментировать произошедшие события. Местный агент Интерпола заявил, что каких-либо следов двух машин, принадлежавших боевикам, обнаружить пока не удалось. До сих пор похитителями не предъявлено каких-либо требований к ООН. Ни одна из непальских или международных террористических организаций не заявила о своей причастности к похищению”.
47
ФОНРЕГ(5)
На самом деле, нападение произошло ранним утром, когда Иргаш Бакыр Амир-оглы вышел из своей комнаты (бывшей “берлоги” Рудольфа Зиновьева), чтобы “освободить пузырь”. Его махровый халат так и остался висеть на углу туалетной кабинки. Остальных ооновцев вытаскивали прямо из постелей. Кто-то из астрономов, услышав шум, выскочил в коридор и получил прикладом по подбородку. Сейчас он со сломанной челюстью и сотрясением мозга лежит в клинике американского университета Катманду. Другим сотрудникам СИАЯ-6 просто не дали выйти из комнат. Их заталкивали обратно, тыча в лицо стволами.
Петер фон Peг во время похищения спал беспробудным сном. Поэтому он прозевал все самое интересное. После того безумного дня из него словно высосали всю энергию – так вампир выпивает из человека кровь. Зато потом у Петера появился чудовищный аПпетит и он довольно быстро восстановил форму.
Для того чтобы вернуться в себя, фон Регу не потребовалось снова лупить себя по голове тяпкой. И без того башка гудела, ну а шишка стала просто чудовищной. Он вернулся, столь же внезапно и легко, как и убыл из себя. Петер мгновенно понял, что он дома, и только тут по-настоящему испугался.
Потом оказалось, что тело за этот час успело свернуть с дороги и километров на пять углубиться в дебри. Обратно фон Peг пробирался по своим собственным следам, потому что компаса при нем не нашлось,-как, впрочем, и почти всей остальной амуниции. Очнувшись, он обнаружил, что сжимает в руке пистолет, а фляжка с виски на его поясе пуста. Причем, никакого, даже самого легкого, опьянения у него не было. Так что добро истрачено впустую, а сейчас бы оно вовсе не помешало!..
Петер, хоть и занимался аномальными явлениями половину сознательной жизни, в переселение душ не верил категорически, точнее, он всему на свете пытался найти рациональное объяснение, а здесь дело явно стопорилось… Вот в индусские истории о попаданиях в мозг ребенка информационного слепка, испускаемого в момент смерти человека, он еще мог поверить. Наиболее убедительной деталью в подобной ситуации было постепенное рассасывание господствующей чужеродной информации в мозгу несчастных де-тей-трансформов и восстановление их прежнего “эго” годам этак к десяти. Довольно логично выглядел и целый ряд специфических условий, наличие которых только и позволяло состояться “переносу” личности.