Эра Броуна
Шрифт:
Переговорив с Равандраном и получив заверения, что ЮНЕСКО немедленно начнет готовить научную экспедицию, генерал решил снова обратиться к Хабаду. Теперь ему во что бы то ни стало нужно было выиграть время. Он повторно переговорил с командующим Северным фронтом Африканской Революции, потребовал незамедлительно прекратить военные действия и провести переговоры на высшем уровне. В противном случае он наносит массированный ракетно-бомбовый удар по всем хозяйственным объектам ТАР: сожжет бензохранилища, уничтожит энергостанции, заводы, плотины, водопровод, склады, мосты, железнодорожные
Через полчаса командующий Северным фронтом попросил пропустить на правый берег Хадры и другие участки прорыва телеинформационные группы под белым флагом. Он гарантировал, что гражданское население перестанет переходить линию разграничения.
Моторная лодка доставила на правый берег человек двадцать. Боевики бегом протянули кабель, у самой воды был установлен дизельный движок. Командовал группой светлокожий майор. Он явно не был похож на загипнотизированного. Вскоре над Хадрой загремел звучный голос Лидера Революции:
– Хабад КОМАНДА!
Тысячи людей, заполнившие захваченный берег, живым валом перетекающие через проволочные заграждения, замерли, а потом дружно устремились назад, к телемониторам, словно притягиваемые магнитом. Раздалось два или три взрыва – кто-то наступил на мину.
Через пару минут Хабад повторил:
– Хабад КОМАНДА! – и продолжал: – Остановитесь, соратники! Отдохните три часа, а потом снова вперед, в атаку!
Обессиленные люди в изнеможении усыпали берег, покрытый трупами и воронками. Вскоре уже было не понять, кто жив, а кто мертв. Через реку стали переправляться плоты с походными кухнями. Один из них перевернулся, натолкнувшись на плывущий ствол дерева, и кухня с шипением и бульканьем отправилась на дно…
– Господин генерал! К нам направляется парламентер!
– Подберите его с берега на вертолет – и прямо сюда, – распорядился Примак, взяв себя в руки. “Что же он уполномочен передать? И почему это нельзя было сказать по рации?”
Тут в комнату вошла целая делегация. Возглавлял ее начальник разведки. Его сопровождали четыре старших офицера – все из России. Примак хорошо знал каждого из них.
– Разрешите обратиться, господин генерал!
– Обращайтесь.
– Пока пленки на нашем берегу, надо их захватить. Не время играться, в офицерскую честь – речь идет о жизни сотен тысяч!
В душе генерал-лейтенант был почти согласен с ними: самые дорогие сердцу понятия ничто в сравнении с жизнью людей… К тому же, применительно к Хабаду и ТАР в целом говорить о чести просто смешно. “Но ведь Хабад все-таки остановил наступление, – думал командующий, – значит, у меня, Игоря Николаевича Примака, все еще сохранился имидж офицера, способного держать слово. Если даже смертельные враги считают, что я – человек чести…”
– Я принял к сведению ваши слова, – дернув щекой, механическим голосом ответил Примак. – Можете идти!
– Но… господин генерал! – воскликнул начальник разведки.
– Вы свободны! – на сей раз голос его был из стали.
Они отдали честь и с мрачным видом удалились.
Переговорив с парламентером, доставившим личное послание Лидера Революции, Примак уже через двадцать минут отправился на встречу с Хабадом. Летел на своем личном самолете в сопровождении адъютанта, четырех охранников и парламентера. Встреча должна была произойти близ городка Дунгу – примерно в ста пятидесяти километрах от фронта.
“Пятачок”, боясь западни, категорически возражал против этой авантюры, но генерал-лейтенант был непреклонен.
– Мы должны встретиться. Другого такого случая больше не представится.
54
Из эссе Карла Лючи “О природе переселения душ”: “…Отчего душа человеческая столь сильно жаждет хоть бы ненадолго сменить свое обиталище? Она тяготится однообразием, ограниченностью, а порой и ущербностью своей конкретной телесной оболочки. Это так же очевидно, как и стремление грецкого ореха, повторяющего формою своей очертания людского мозга, покинуть тесную скорлупу и войти в плоть земли, оплодотворив ее собою…
Происходящие в последнее время случаи переноса душ из одного бренного сосуда в другой свидетельствуют не столько о катастрофически возникшей тяге личности к расширению своего жизненного пространства, сколько о жажде бегства из неприемлемого для нее, бесчеловечного мира. К сожалению, а может быть, и к счастью, душа, переселяясь, вовсе не выходит за его пределы – не покидает пространства ЗЛА. Оно только поворачивается к личности иными сторонами, открывает все новые и новые ипостаси кошмара…
Не происходит при переселении душ и выхода из фатально присущего современному человеку одиночества. То есть не реализуется извечная, я бы даже сказал, изначально присущая ему, как разумному виду, мечта. Меняя оболочки, душа вовсе не обретает своего “альтер эго”. Попадая в “сосуд” чужой плоти, душа может лишь играть некую навязанную ей роль, зарабатывать “очки” или же терять их для хозяина тела. Создается парадоксальная ситуация, когда каждый участник традиционного “треугольника” уже не является сам собой, а включает самостоятельные элементы…
Разъединенность душ в наше время достигла своего апогея, ибо неимоверно возросла разъединенность самого человечества, произошел распад единой общности хомо сапи-енс на огромное количество стратификационных групп, перманентно враждебных друг другу. Поэтому и свое личное “альтер эго” человек скорее всего обнаружит в чужеродной или даже аннигилирующей его среде, и судьба современных Ромео и Джульетты будет повторяться с неотвратимостью захода солнца.
При этом возможное слияние душ, обретение идеального состояния полного удовлетворения высших потребностей, то есть достижение окончательного равновесия явилось бы своего рода интеллектуальной, а затем и физической смертью человечества, этаким всеобщим переходом в нирвану. Ибо у единственной на свете личности не будет ни инстинкта продолжения рода, ни любви, ни ненависти, ни даже инстинкта самосохранения – быть может, единственного стимула к выживанию цивилизации.