Эра цепей
Шрифт:
“Прелестно”, — подумала Харита, нахмурившись. — “Курятник.”
С самого момента, как она прибыла на Эрцилль, она поняла, что это место сильно отличается от Шурраха. Отсталый, застрявший в бесконечном аграрном цикле мир не шел ни в какое сравнение с развитым, искушенным удовольствиями, идеями и обманом Эрциллем. И пусть, по словам Ара, они прибыли даже не в столицу, даже здесь народ был гораздо умнее и прозорливее, нежели на Шуррахе. Прошло уже четыре дня, а Харита так и не увидела ни единой возможности быстро заработать, и мало-помалу начала задумываться о сложных махинациях наподобие
Она села в отдалении от трех других посетительниц, не желая вступать в их оживленный разговор, но слушая со стороны. Пересчитав свой скудный денежный запас, девушка, горько вздохнув, отдала последние деньги хозяйке заведения и заказала вино, на сколько хватит денег. После утреннего потрясения и чтобы смазать заскрипевшее от предательства сердце, ей нужно было немного выпить. Правда, много выпить бы и не получилось — денег хватило лишь на не самый большой бокал разбавленного водой кислого вина, и, жмурясь от резкого вкуса, Харита стала прислушиваться к разговору неподалеку.
— Это, конечно, правда, если мы рассматриваем только материальную сторону вопроса, — возразила одна из женщин, высокая, с тусклыми рыжими волосами. — Но существует, ведь, еще и духовная сфера. Дорогие мои, вы забываете про духовность!
— А я вот не верю в это! — писклявым, высоким голосом воскликнула вторая. — Я думаю, что никакой духовности нет. Мы привязаны к телам, и это подтверждают исследования мудрейших.
Еще лучше. Харита устало вздохнула, потирая виски. Слишком умные попались, пусть и достаточно подвыпившие для подобного разговора. Из всего сказанного девушка смогла сделать вывод, что речь шла о религии, которая здесь являлась одновременно и государственным строем. Дамочки спорили касательно превалирующей в учении тагаца стороны существования — важнее материальное, реальное благо, или духовная чистота и возвышение над материальным? Все это напоминало похожие споры на бесчисленных форумах и имиджбордах, которым Люба отдала лучшие годы своей жизни.
Когда бокал опустел, а в голову ударила приятная легкость, она отважилась подсесть поближе. Заметив приближение незнакомки, женщины замолчали, глядя на нее. Харита же, остановившись на секунду чтобы совладать со своим телом, грохнулась на мягкие подушки, заявив:
— Вы, конечно, извините, но вы все неправы. Сара из индарита Иркутск, будем знакомы.
Женщины удивленно переглянулись, но почти сразу же приняли незнакомку в разговор, предвкушая новое мнение. Одна из них, что до этого молчала, щелчком пальцев подозвала хозяйку и заказала еще вина.
— Что же вы предлагаете? — спросила она, улыбаясь и рассматривая новое лицо.
— Вы ведь здесь в паломничестве, верно? — Харита окинула их взглядом, проигнорировав вопрос. — Пытаетесь посетить дышащую гору, как и я?
На вершине горы стоял высокий замок. Латунные трубы сияли на солнце, отбрасывая яркие блики на город. Он молчал, молчал десятки лет. Женщины закивали, удивляясь прозорливости собеседницы, однако удивляться тут было нечему — город был религиозной столицей всего тагацита, паломников тут было чуть ли не больше, чем коренных жителей. Куда ни плюнь — везде смиренные ученики, ищущие мудрости в месте рождения своего повелителя.
—
— А я, кажется, про него слышала! — громким шепотом ахнула низкая, с сединой у висков. — Расскажите, пожалуйста!
Не хочет показаться отсталой. Вот и остальные подхватили, яростно закивали, соглашаясь с ней. Конечно, они слышали и про Заратустру, и про герметизм — как не услышать, если это модно? Но молчали, дабы не ляпнуть лишнего.
— Учение радикальное, мягко говоря… Кхм. Не уверена, что могу распространяться о подобном. Прозелиты бдят!
Высокая женщина ахнула, протянула Харите бокал с вином. Остальные присоединились, добавляя горючего в кровоток и, развесив уши, слушая все распалявшуюся в своих речах девушку.
— Но это только в этот раз! Мой учитель полагает, что мир вокруг нас — лишь тюрьма, и мы должны выйти за пределы этого измерения, в иной план мироздания. Тагац же является проводником и тюремщиком одновременно. Он это… Проводит достойных.
Осушив бокал одним большим глотком, она нагнулась над столом, широко раскрыв глаза и медленно окинув взглядом всех трех женщин, прежде чем внезапно, громко заявила:
— И среди вас я таких не вижу!
Старшая сразу же схватилась за сердце. Другая начала тихо молиться. Высокая громко ахнула.
Нет, все-таки любители эзотерики во всех мирах были одинаковыми. Неважно что им рассказывать, главное, чтобы это звучало убедительно. Алкоголь в этом деле был идеальным помощником, и лучше всего он работал, когда грел и слушателя, и того, кто вешал ему лапшу на уши.
Харита начала рассказывать им все безумные вещи подряд, какие только могла вспомнить, замешивая их в противоречащий сам себе микс из философских течений, религий и оккультных практик. От простой теологии она быстро перешла к магии, ритуалистике и даже вудуизму. Некоторые вещи, которые она то и дело повторяла, заставляли женщин краснеть, а Хариту, пользуясь их слабостью — давить сильнее, убеждая их в том, что мир не так прост, как им рассказывают.
— Н-но подожди, милая! — подала голос низкая, когда Харита в очередной раз приложилась к бокалу. — Если праведные и чистые души обязательно должны владеть внутренней силой… Но сила дается только… Как там было, прости?
— Джедаям! — закатив глаза, подсказала ей высокая.
— Да-да, конечно! — запинаясь, продолжала возбужденная дамочка. — То как нам, простым людям, достичь нирваны?
Харита едва успела прикрыть ладонью рот и как можно тише рыгнула, шумно вздыхая чтобы не выдать себя вульгарным звуком. Алкоголь так сильно разогнал ее кровь, что в ушах уже шумел прибой, а глаза почти не моргали.
— Видишь ли… Возвращаемся к… Ик… К теме дуальности человеческого общества. Как я уже сказала, вы тут все — жалкие пацаки… А я — чатланин!