Эра негодяев
Шрифт:
На Балканах ситуация развивалась почти строго в соответствии с предсказаниями подполковника Гончарова. Американцы постепенно превращались в одного из главных косовских «миротворцев». Высокопоставленные эмиссары с той стороны Атлантики зачастили в регион; их тщанием резко изменился характер обсуждений вопроса в Контактной группе по бывшей Югославии; о несчастной судьбе гонимых шептаров было и большинство публичных выступлений высших чинов Госдепа. Американцы усиленно искали (и находили!) среди косоваров «удобные» политические фигуры, а чтобы немцы не сильно лезли в балканские дела – умело согласовывали свои позиции с оппонентами Германии внутри Евросоюза и НАТО. США инициировали
Что-то ребята заторопились… Что ж, придется и нам чуток прибавить оборотов.
На прошлой неделе всплыло, что в Брюсселе, в штаб-квартире НАТО, взят с поличным югославский шпион – офицер французского генштаба майор Бюнель. Ну-ну… Такой же он шпион югов, как подполковник Левченко – папа Римский. Французы фрондируют англосаксонской идее бомбить югов при любом политическом раскладе в Косово – вот их ребят и «ловят с поличным». Дело житейское, Левченко во времена оны так же ловил «немецких шпионов» в Праге… Политика! Вот Эрве Гурмелон – тот да, тот действительно здорово помог сербам; причем, по ходу, чисто из соображений чести. Хорошо, что во французской армии еще живет это понятие… Для остальных – особенно для американцев – это так, пустое сотрясение воздуха. Если убийство целесообразно – они, не задумываясь, ударят ножом спящего в спину. Еще и бахвалиться после этого станут – дескать, минимизировали риски и оптимизировали расходы… В девяносто шестом их спецназ готовил захват Караджича – купленные ими сербы пригласили лидера мятежных сербов на совет, где бывшего профессора и должны были принять «зеленые береты». И майор Гурмелон посчитал бесчестным для себя и представляемой им страны участвовать в этой подлости. Предупредив сербов, он поставил большой жирный крест на своей карьере – но все равно, остался человеком. Жаль, так и не удалось на него выйти…
Электричка шла по дальнему Подмосковью. Более-менее ухоженные места остались позади, теперь вокруг, насколько хватало глаз, тянулась заброшенная, никому не нужная – даже, похоже, самим русским – российская глубинка. Разруха… Как там говорил профессор Преображенский у Булгакова? Разруха не в сортирах, а в головах?
Заброшенные, поросшие многолетним бурьяном поля. Разрушенные, варварски изломанные фермы и машинные дворы. Как будто Мамай прошел… Понятно, что в Краснодарском крае земледелие не в пример доходней, чем в Можайском уезде – но уничтожать исконно русскую, корневую, извечную деревню – зачем и кому это нужно? Пьянство, безысходность… Бесчисленные базары и базарчики, торговля всем и вся –
А способны мы на что? Правильно, на активные действия в тылу врага. Это ничего, что войны нет – враг, он все равно в наличии. Просто пока затаился, выжидает; от того, что активных боевых действий сегодня, положим, против нас он не ведет – врагом он быть отнюдь не перестал.
Можайск. Конечная.
Левченко вышел из электрички, с видимым удовольствием потянулся. Прошел на вокзал, узнал, когда электричка до Вязьмы; у него в запасе оказалось двадцать минут, и он решил не отказывать себе в удовольствии пройтись по привокзальной площади.
Хм-м… «Удовольствие» оказалось весьма относительным. Все то же, что и везде – грязь, заплеванная мостовая, которую уже лет двадцать никто не ремонтировал, торговые палатки, крикливые тетки, примеряющие ядовито-желтые китайские пуховики. Безнадега… Ну что ж, придется этим переболеть, ничего не сделаешь. Спасибо дефолту, на прилавках уже начали появляться отечественные товары – а то еще год назад уже казалось, что никакой перерабатывающей промышленности в стране просто не осталось – только нефтяные и газовые скважины, трубопроводы и базары с китайским барахлом.
Что ж, прививка рыночных отношений сделана, пожалуй, чересчур мощная – организм народного хозяйства страны ее переносит с трудом, а для некоторых секторов она оказалась смертельной, и они тихо скончались. Ничего, выживем – зато начнем, наконец, понимать, что лишь собственный труд может стать настоящей ценностью. Как это было в Третьем рейхе… Ведь тоже был крах прежней системы хозяйствования, нищета, безработица – сорок процентов! – и, как следствие, суицидальные настроения, всеобщая депрессия. Знакомо до боли… Слабые опускают руки и идут ко дну; сильные ищут и находят выход. Правда, у нас тут выхода пока особо не видно, но ничего – в Смутное время ситуация еще и похлеще была. Может, еще и выдюжим – хотя та машина из подвала что-то не дает повода для оптимизма… Может, все бы и наладилось, если бы не наши заграничные «доброхоты», что душевно радеют о становлении демократических ценностей на одной шестой части суши – что-то уж больно шибко они лезут в наш огород. Спешат ребятки… А для нас в этой ситуации что главное? Главное – вовремя им дать по рукам, говоря по-русски – сделать укорот. И затем он, подполковник Левченко, и получает свое жалованье – дабы этот укорот был действенным и эффективным.
Ну что ж, посмотрим. Может, и он на своем месте что-то путное для своей страны в состоянии сделать…
В Вязьме он подошел к группе таксистов, живописно расположившейся у чьей-то изрядно потрёпанной «девятки», и, после долгого и азартного торга, сговорился с пожилым, но еще очень энергичным дядькой за тысячу рублей на рейс до Рудни, последней станции железнодорожной линии Смоленск-Витебск на российской стороне. Причем попросил дядьку по пути посетить несколько населенных пунктов, лежащих в стороне от международного автомобильного тракта, именуемого «Минским шоссе», или, в просторечии, «минкой».
Делать Левченко в этих городках было решительно нечего, но иначе было бы трудно, не навлекая подозрений, упросить хозяина пожилой «шестерки» не выезжать на большую трассу – где находились стационарные пункты ГАИ и где, чем чёрт не шутит, фамилию пассажира тоже могли внести в какой-нибудь милицейский «талмуд».
Конец ознакомительного фрагмента.