Эра прогрессивизма. Том I
Шрифт:
— Дай я попробую! — а вот и второй палец!
«Вот нехорошие люди, они мне так глаз поцарапают!»
«Спокойствие! Сейчас я тебя вырублю!»
«Что значит вырублю?»
«Перестану передавать сигналы от тела тебе. Эти молодчики тебе черепно-мозговую травму обеспечили, будто мне старых проблем было мало! Полежишь так немного, а потом, когда нас оставят наедине, — я тебя включу обратно».
«А если расчленят и закопают?»
«Включу в момент расчленения, сможешь
«Каждую ночь?»
«Ну а ты думал как? Срастить подсадную душу и энергетику старого тела та еще задачка, при которой тебя нужно было бы привязывать за руки и ноги к операционному столу. Такие операции по восстановлению аурных травм вообще под полным наркозом делают. Или когда пациент в искусственной коме, а никак не во сне! А вот, кстати, и сон, приятного сновидения!»
Мне снился сон.
Но на этот раз это был отрывок из моей жизни. Немного искаженный, но все же...
Где я оказался на этот раз понял сразу — Йоханнесбург, Южная Африка. Такую жару ни с чем не спутать. И это ночью, практически перед самым рассветом. А что тут будет днем? Но вот воспоминаний о дневной температуре у меня не сохранилось. А может их вообще и не было — я там просто не бывал днем, а был пролетом и всего на одну ночь.
Очень жаркую ночь...
Вновь смена картинки и теперь я смотрю на себя не через плечо, а от первого лица, к чему наверное уже должен был привыкнуть, ведь каждую ночь переживаю такие моменты. Но все равно — момент переноса самое страшное, что происходит со мной. И вроде знаю, что все это сон о далеком и не очень прошлом, но все же — страшно как в первый раз!
— Кэп? Что делать будем? — спрашивает меня Вова Волчков, мой подчиненный и по совместительству человек, который так и не вернулся с этого задания. А тут он еще живой и вполне себе целый...
Странно, почему все эти сновидения сводят меня с людьми, которые умерли? Может в этом есть какой-то смысл? Может это плата за то, что они растворились в Небытие, а я все еще жив? Стоп! Это всего лишь проделки Шизы, и ни о каких расплатах говорить не стоит! Все это нереально, а вот тот факт, что меня сейчас закапывают, это вполне возможно чистая правда. Хотя, кто меня будет закапывать посреди города? Бросят где-нибудь в тупике и закидают сверху мусором, и это в лучшем случае. В худшем просто бросят там же, где и ограбили, что тоже неплохо...
Но все это там, в реальности, здесь же совсем другой бой.
Мы штурмуем последнюю коммуну на Земле. Такое невозможно забыть — ведь это первое поселение таких размеров под открытым воздухом, которое я увидел. Никаких тебе куполов и гигантских муравейников, а самый настоящий город под открытым небом. Точно такой же, какими были всего города сотню лет назад. Конечно, сейчас есть поселения под открытым небом, но там все слишком экологично, а здесь даже есть производство, которое отравляет своими отходами воздух, воду и землю.
И именно из-за такого пренебрежительного отношения к экологии планеты мы здесь.
Но сейчас не время вспоминать свою первую миссию на государственной службе.
— Кэп, так что делаем? Идем или нет? — Вова все не унимается.
— Куда идем? — в прошлый раз нам никуда идти не нужно было, наше дело взломать оборону и впустить пехоту, что мы собственно и сделали, если судить по звукам городского боя, что доносится со всех сторон.
— К местному правителю в гости, куда же еще! Я тебе говорю, он сейчас сидит на тревожном чемоданчике, набитом юникредитами, и ждет, когда его заберет эвакуационный флаер! А флаер-то у нас! Ребята из восьмой роты захватили! Подлетим чисто, ни одна система защиты дворца не докопается!
— Ладно, идите, кто хочет! — нехотя разрешаю я.
— А ты? — Вовка все не отстает.
— На этот раз без меня, я подожду вас тут, — моим словам вторит близкий взрыв артиллерийских снарядов, бьющих из все еще неподконтрольного центра города по окраинам.
И один из таких снарядов падает где-то совсем недалеко от меня. Так недалеко, что крупный осколок буквально пробивает мне грудную клетку насквозь.
Болевой шок и потеря сознания. Но все это не больше, чем пара секунд — дальше я все вижу и слышу, да вот пошевелиться не могу, видимо позвоночнику конец.
— Выкинем его в реку, а течение его до залива пронесет! — кричит над моим ухом на немецком Волчков.
Какую реку? Вы что, не видите, что еще живой! Парни! Я живой!
— Хороший план! Так и сделаем! — отвечает ему кто-то на все том же немецком. — Полиция даже не подумает на нас, мало ли бродяг по реке плавает?
Но как я не кричал и не звал их — они не обращали на меня внимания. Вместо того, чтобы отвезти меня на точку эвакуации, мои подчиненные запихнули меня в багажник древнего, еще бензинового, автомобиля и повезли в сторону моря. Где собственно и выбросили с берега в морскую пучину.
Вода оказалась не такой уж и теплой для такой погоды...
Холод обдал кипятком и сразу же проник до самых костей, после чего отпрянул. И все сразу же стало нормально — я вернулся в реальность и вновь мог видеть и слышать, холодные гудзонские волны лениво толкали меня в сторону океана, а я смотрел в бесконечное звездное небо. Давно не видел звезд — световой шум человеческой цивилизации лишил людей такой возможности...
«Ты так и будешь пялиться в небо, или все же начнешь грести? Мы уже между прочим Джерси проплыли, еще чуть-чуть и будем у острова Эллис, но на этот раз в хоспис тебя уже точно не отправят, отъелся за сегодня на булках, чае и ветчине!»