Эреб

Познански Урсула

Поначалу никто ему не ответил. Класс держался на редкость тихо, слышалось только, как всхлипывает Аиша. Грег протянул ей бумажный носовой платок, и она взяла его, не поднимая глаз.

— Может, у нее всего лишь критические дни, — брякнул Рашид.

То здесь, то там раздались отдельные смешки.

Рашид ухмыльнулся:

— Может же такое быть.

Мистер Уотсон долго смотрел на него, не произнося ни слова, пока Рашид не потупил взгляд. Только сейчас Ник понял, почему некоторые девочки перед английским подрисовывали губы.

— С

моей стороны было бы глупо расспрашивать вас, — констатировал учитель, — но справедливости ради хотел бы сообщить: я приложу все силы, чтобы выяснить, что так расстроило Аишу. Я очень надеюсь, что никто из вас не имеет к этому отношения.

Он уселся за учительский стол и раскрыл книгу.

— Рашид, прочитай нам, пожалуйста, сонет номер восемнадцать, а потом расскажи, что ты думаешь о прочитанном. Хотя после твоего объяснения, прозвучавшего сейчас, я вряд ли могу ожидать, что услышу что-то другое.

После урока Джеми подловил Ника у двери класса:

— Ты не знаешь, что случилось с Аишей?

— Нет, откуда? Я точно так же, как и ты, не заметил, чего она так испугалась.

— Вот и я не заметил. Но мне кажется, все укладывается в систему. Это ведь связано с дисками? С этой игрой, не так ли?

— Без понятия, — пробормотал Ник и попытался отодвинуть Джеми. Однако тот крепко держал его за рукав.

— Ведь в самом деле какая-то дрянь творится, — сказал Джеми. — Подожди, Ник. Разве мы не можем с тобой просто поговорить? Аиша — не первая, которую я видел сегодня плачущей. С девчонкой из седьмого класса тоже похожее произошло. Она что-то нашла в сумочке, и вид у нее был совершенно убитый, но она ни за что не хотела никому об этом говорить или показывать это.

— Ну и? — спросил Ник. Он вырвал рукав из рук Джеми, но остался на месте. Поблизости не было ни Колина, ни Рашида, в классе очень шумели, и никто не мог подслушать их разговор.

— Ты ведь не думаешь, что Аиша говорит правду? — судя по выражению лица, Джеми скорее веселился, чем расстраивался. — Паук, вот еще новости! Ты ведь точно так же, как и я, видел, что она спрятала в руке какую-то записку.

— Может, там был нарисован паук, — съязвил Ник, но тотчас почувствовал, что сглупил, и махнул рукой. — Ясное дело, я тоже видел записку. Но я не имею ни малейшего понятия, что в ней. Вдруг какой-нибудь ее приятель прислал ей письмо и сообщил, что рвет с ней отношения.

Джеми тихо улыбнулся.

— Честное слово, перестань корчить из себя дурака. Вот уже дней десять или сколько там здесь творятся какие-то необычные дела. С тех пор как все увлеклись игрой. Ты ведь должен это понимать.

— Ты точно страдаешь от мании преследования.

Джеми задумчиво посмотрел на него.

— Жаль, — сказал он. — Я должен был вчера принять твое предложение и сцапать себе этот диск. Тогда бы у меня сейчас было в руках то, с чем можно было бы пойти к мистеру Уотсону.

— Н-да. Прокололся. Но знаешь что? Ты здорово ошибаешься, — сказал Ник. Игра-то

ведь гораздо умнее, чем ты, Джеми Кокс, и она тебя легко перехитрит.

В школьной столовой было полно народа, несмотря на то что многие пропускали занятия. Впрочем, столовая большая, а настроение у Ника такое, что не до особых церемоний, потому всего за пять минут он заграбастал себе тарелку салата и миску какой-то непонятной вермишели. Так, и что дальше? Обычно он садился рядом с Джеми или Колином, но сейчас об этом нечего было и думать.

Ник осмотрелся и, когда обнаружил небольшой столик, за которым сидела Эмили, какое-то время переминался с ноги на ногу вместе с подносом. Она взмахнула рукой, и он готов был все бросить, чтобы только махнуть ей в ответ, но это оказалось излишним. Жест был адресован не ему, а Эрику, который тотчас направился к ее столу. Не прошло и нескольких секунд, как они уже увлеченно говорили о чем-то так, словно их незадолго перед этим прервали.

Ник сразу позабыл про голод. Он бросил поднос на первое попавшееся свободное место и уставился на еду. Школьная кормежка. Все эти блюда надо было бы опрокинуть на голову Эрику.

— Здесь еще свободно?

Все мироздание ненавидело Ника Данмора, это подтверждалось на каждом шагу. Кокетливо улыбаясь, Бринна поставила на стол тарелочку с салатом и рядом с ней стакан воды.

— О, спагетти! — сказала она, как будто еще никогда не видела ничего подобного. — Приятного аппетита.

Теперь уж еда оказалась кстати. Ник набил полный рот и таким образом был избавлен от необходимости отвечать на ее болтовню.

— Что там Аиша взбунтовалась? Может, ты видел, что у нее в руке?

Ник покачал головой и намотал на вилку побольше вермишели. Белый соус, в котором она плавала, по вкусу отдаленно напоминал шампиньоны.

— Да и правда, какая разница. Я в любом случае никогда не стала бы так себя вести. — Она ждала одобрения, но Ник сосредоточился на своем салате, который буквально купался в уксусе.

Почему он не мог быть таким, как Колин? Тот бы сказал Старуха, отдзынь и обеспечил бы себе покой. Однако Ник побаивался обиженного выражения лица, которое обязательно появится у Бринны, да и совесть бы стала его мучить.

— Алло! Все дома? — Она помахала рукой у него перед глазами.

— Да. Прости. Что ты сказала?

Я жалкий слизняк.

— Я тебя кое о чем спросила, — сказала она с ударением на последнем слове.

— А-а. Извини, я капитально устал. Что ты хочешь знать?

— А ты ничего не хочешь мне сказать?

Приехали. Что он должен был хотеть ей сказать?

— Ты думаешь, я должен тебя отблагодарить? За вещицу? Ладно, большое спасибо. Довольна?

Улыбка Бринны улетучилась. Она откинула волосы назад и сжала губы. Ну, и что теперь стряслось? Он же был достаточно вежлив.