Эребус

Хатсон Шон

Не слышно было даже помех.

Джо надавила на рычаг.

— Подожди, — сказал Тайлер.

Взял у нее трубку, набрал 100 и подождал ответа оператора.

— Какой у тебя домашний номер? — спросил он.

Она назвала свой номер.

Тайлер попросил телефонистку соединить его. Несколько секунд трубка молчала, затем металлический голос произнес: «Я боюсь, что номер, который вы запрашиваете, отключен».

Джо вырвала у него трубку.

— Мне нужен Аркхэм 62671, — сказала она.

— Этого номера больше не существует.

Оставив Джо наедине с несговорчивой телефонисткой, Тайлер вернулся в кабинет ветеринара. Около Тайлера стояла

Мэнди Поттер. Она улыбнулась фермеру. Джо появилась минутой позже. Она была сильно взволнована.

— Меня не хотят ни с кем соединять, — сказала она.

Мэнди взглянула на нее удивленно.

Тайлер посмотрел на часы. Было уже семь вечера.

— Может, узнаем, что-нибудь по местному каналу, — с надеждой сказал он.

Мэнди провела его в гостиную и включила телевизор. Приветливо вспыхнул голубой экран, и на нем засветились кроваво-красные буквы: «Произошло повреждение передач. Вскоре будет возобновлен нормальный режим работы». Мэнди переключила на другие каналы, но всюду было то же самое. Она побежала наверх за портативным телевизором.

— Где ближайшая радиостанция? — спросила Джо.

— В Дактонев, в трех милях отсюда, — сказал Тайлер.

Вернулась Мэнди.

— Везде одно и то же, — сказала она.

— Скажите, а с Дэном все в порядке? — спросил Тайлер, повернувшись к Мэнди.

— Он немного нездоров. Но к врачу идти не хочет, — она пожала плечами.

— Мы, пожалуй, пойдем, — сказал Тайлер.

Они вышли из дверей клиники и направились к машине.

Усталое солнце скрылось за горизонтом. На город опустились вечерние сумерки, вскоре превратившиеся в ночную тьму.

Глава 28

Кассета прокрутилась до конца, громко щелкнув напоследок.

— О черт, — проворчал Гордон Томпсон.

Рядом с ним постанывала Тина Филипс; ее белокурые волосы растрепались. Он хотел было подняться, но она притянула его к себе — прикосновение их обнаженных тел возбуждало ее, и она не хотела, чтобы он уходил.

— Останься, — прошептала она, перебирая пальцами его темные волосы.

Тина еще крепче прижалась к нему. Уста их слились. Она покусывала его губы, усмехаясь. Они разъединились, он перевернулся на спину, ее рука нашла его член... Она прижималась к нему бедром, и он почувствовал шелковистую влажность ее ароматной кожи.

Они жили вместе уже три месяца, и Гордону Томпсону казалось, что все это время они провели в постели. Нет, он не жаловался. Тине было двадцать, она была моложе его, и она всегда была готова. Сексуальность ее не знала границ. Прежде они не проводили столько времени вместе, их общение ограничивалось часами ленча и вечерами в гостях у друзей. Но теперь, в уединении собственного дома, они наверстывали упущенное.

Склонившись над ним, она снова его поцеловала, затем, чуть отстранившись, укусила его плечо. Он тихонько застонал — то был стон боли и блаженства. Сжимая в руке его член, она выпрямилась, стоя перед ним на коленях. Рука его скользнула по ее бедру, и его пальцы нырнули в ее влагалище; он слегка пошевелил ими, ощущая тепло и влагу. Тина вновь наклонилась, присосавшись к его груди. Острые ноготки впились в его мошонку, оставляя кровоточащие царапины. Она снова укусила его за плечо; Томпсон вскрикнул и тихонько застонал — теперь уже только от боли. Однако он промолчал, почувствовав у себя между ног ее ласкающую руку. Тина неожиданно выпрямилась, пристально глядя ему в лицо, и даже в полумраке комнаты он видел, как пылают ее глаза. Он хорошо знал ее страстную

натуру, но никогда еще не видел ее такой неистовой и неутомимой, как сегодня.

Она впилась в губы, присосалась к ним...

— О Господи, — выдохнул он, повернув голову и поднося палец к губам. Нижняя губа сочилась кровью.

— Любимая моя, осторожней, — сказал он, снова прикасаясь пальцем к губе.

Тина не отвечала; она низко склонилась над ним, и он почувствовал у себя в паху ее горячее дыхание. Он утонул в волнах блаженства, когда губы Тины захватили его член. Подбородок ее слегка подрагивал, и он с силой сжал ее плечи, почувствовав приближение оргазма... И вдруг истошно завопил. Томпсон приподнял голову, пытаясь понять, что произошло, и тотчас потерял сознание. А Тина вновь вонзила зубы в окровавленный половой член, разрывая вены, с жадностью глотая кровь, заливавшую бедра Томпсона, окрашивающую красным простыни. Она лежала на нем, сладострастно урча, точно дикая кошка, пачкая кровью губы, щеки, подбородок... Наконец, насытившись, она перевернулась на спину. Ветерок, задувающий в окно, шевелил пряди ее волос, слипшиеся от крови.

Она блаженно прикрыла глаза, ее малиновые губы усмехались.

Часть 2

Включи свет,

я не хочу идти домой в темноте...

О. Генри

И свет заструился у них по жилам, похожий на пламя белой свечи в дрожащей руке...

Рон Кемпбелл

Глава 29

Скрип дверных петель нарушил тишину полицейского участка, тишину, почти нереальную.

— Здесь кто-то есть, — сказал он, стоя у окна и глядя в ту сторону, где были припаркованы две полицейские «панды».

Резко повернувшись, Тайлер подошел к столу. Джо проследовала за ним. В тишине громко тикали настенные часы. Он потянулся к радиопередатчику. Включил его. Раздался громкий щелчок, связь установилась. Он отрегулировал громкость.

— Ты умеешь с ним обращаться? — спросила Джо.

Тайлер покачал головой, покрутил регулятор частот, пытаясь поймать какой-нибудь сигнал. Но добился лишь прерывистого гудения, прерываемого какими-то шумами.

— Черт, — пробормотал он. — Пойдем лучше осмотрим здание. Должен же здесь быть кто-нибудь живой.

Джо подошла к двери, но Тайлер, опередив ее, нажал на ручку, распахивая дверь. Они оказались в «комнате отдыха». На одной из стен висела доска с расписанием дежурств. Жалюзи плотно закрывали окна; все было погружено во тьму. Однако Тайлер, приглядевшись, все же заметил какой-то силуэт в углу.

— Кто здесь? — раздалось из тьмы, и Тайлер тотчас же узнал голос Дона Мэйсона. Он подошел к сержанту, сидевшему на стуле. Тот приподнялся ему навстречу, — судя по всему, с большим трудом, но тут же снова рухнул на сиденье.

— Дон, с тобой все в порядке?

Наклонившись к полицейскому, Тайлер заметил, что его еще недавно густая борода оплешивела и в проплешинах виднеется красноватая шелушащаяся кожа. А когда он поднял к вискам руки, они увидели его необычайно длинные ногти, некоторые из которых обломались и потрескались.

— Я чертовски устал, — проворчал Мэйсон, вяло пожимая руку Тайлера.

Фермер непроизвольно вздрогнул, ощутив прикосновение холодной, липкой ладони. Мэйсон покачнулся, затем снова попытался встать — на сей раз это ему удалось.