Ересь

Пэррис С. Дж.

Безухий замедлил шаг. Я тоже. Показалась фигура в черной академической мантии и бархатном берете, двигающаяся с другой стороны навстречу нам. Человек шел медленно, с трудом передвигая ноги, по всей видимости, он был уже стар. Перед небольшим магазинчиком с грязными окнами безухий остановился и поднял руку в приветствии, а старик в бархатном берете махнул в ответ рукой и неторопливо сделал еще несколько шагов. Я отскочил и спрятался в каком-то проходе — и вовремя: поравнявшись с тем магазинчиком, старик снял берет и внимательно оглядел улицу, словно опасаясь слежки. Теперь я узнал его: это был доктор Уильям Бернард. Безухий, ни слова не говоря, отсоединил от пояса связку ключей и

отворил дверь магазина; затем он тоже огляделся по сторонам — я еще больше вжался в тень, — распахнул дверь, пропуская доктора Бернарда, а сам вошел вслед за ним, склонив голову под низкой притолокой. Дверь закрылась, я услышал громкий стук засова.

Странный это был магазин — без вывески. Я вылез из своего убежища и подобрался поближе, но вплотную подойти не рискнул, хотя, думается, они мало что могли рассмотреть сквозь единственное грязное окно. Вблизи я увидел, что над дверью имелась-таки надпись, мелкая, но, впрочем, выведенная аккуратно: «Р. Дженкс. Переплетчик и книготорговец».

Я сделал шаг назад и с размаха налетел на высокого человека, прикрывавшего лицо широкими полями шляпы. Бедняга чуть не упал.

— Scusi, — машинально извинился я на родном языке.

Прохожий в ответ пробормотал что-то и поспешил прочь. Глядя ему вслед, я пытался угадать, откуда он взялся, ведь до сих пор я у себя за спиной никого не видел. Вышел из какого-то магазинчика? Вряд ли, ведь все они закрыты. Мне припомнилось неприятное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает, когда я вслед за безухим свернул на Кэт-стрит.

Человек, которого я толкнул, дошел до ближайшего поворота и, не оглядываясь, скрылся за углом. Лица его я разглядеть не успел, запомнил лишь темную бороду. Была ли такая борода у кого-нибудь из завсегдатаев «Колеса Катерины»? Надо было повнимательнее разглядеть товарищей безухого, но все они сидели ко мне спиной. Зачем бы кому-то из них преследовать меня от самой таверны? Или достаточно было мне забрести в кабак, где меня явно не ждали, чтобы возбудить подозрения? А может, они заметили, что я слежу за их дружком?

На обратном пути я тщетно пытался привести мысли в порядок. Кто был этот безухий, который общается в таверне с какими-то бандитами и с докторами из Оксфорда? Если это был Дженкс, «переплетчик и книготорговец», то неудивительно, что Бернард знает его. Но с чего бы старику заниматься делами в воскресенье? Кроме того, похоже было, что профессору не очень-то хотелось попасться на глаза знакомым. Напрашивалось простейшее объяснение: вероотступники собирались в «Колесе Катерины», а Бернард, как я мог заметить, сочувствовал старой вере. Связующим же звеном между ними служил книготорговец. Все это было вполне логично и, стало быть, означало, что я нащупал конец цепочки, по которой в городе передавались запрещенные книги, нащупал нить заговора, так интересовавшего Уолсингема. Да, но только сам-то я ничего не выяснил, сообразил я, опомнившись: кто-то обдуманно и умело подвел меня к этому открытию, кто-то позаботился о том, чтобы я соотнес знаки в записке со смертью Роджера Мерсера. Мне следовало бы не по улицам бегать, а попытаться найти этого тайного осведомителя.

Привычной дорогой я миновал школу богословия и свернул на Сент-Милдред-Лейн. Слева от меня уже возвышались башенные ворота колледжа Линкольна, светлые под ярким полуденным небом. Пройдя под арку, я услышал за спиной стук и, обернувшись, понял, что меня зовет Коббет, прильнувший к своему окошку.

— Малый только что искал вас, доктор Бруно, — прохрипел он, отдуваясь так, словно сам пробежал немалое расстояние, разыскивая меня. — Малый из Церкви Христовой приходил узнать, поедете ли вы нынче днем в Шотовер.

Я

едва не выругался: надо же, увлекся своими похождениями и совершенно забыл и о просьбе Сидни, и о том, что надо сходить к нему и извиниться. А сейчас, наверное, уже поздно.

— Не поеду, — сказал я то ли самому себе, то ли Коббету. — Надо было мне зайти и предупредить моего друга.

— Ясное дело, — посочувствовал Коббет. — Я так и смекнул, что охота не для вас. Ростом вы не вышли для большого лука, с позволения сказать.

Я кивнул — не вышел так не вышел — и собрался было уходить, но вовремя припомнил совет Сидни: привратник колледжа — бесценный кладезь информации, а бутылочка эля, которую мы с Филипом купили как раз для того, чтобы откупорить этот кладезь, все еще дожидалась в моей комнате.

— Выпить со мной не откажетесь? — спросил я Коббета.

— Да вы будто мои мысли читаете, доктор Бруно, — весело ухмыльнулся он беззубым ртом. — Как раз думаю, что-то в горле пересохло. Ясновидение это у вас, не иначе.

— Какое там ясновидение! Настоящую жажду распознать нетрудно, — рассмеялся я. — Вы меня подождите, сейчас сбегаю.

Привратник грузно опустился на свой стул.

— Не извольте беспокоиться, я отсюда ни ногой. Поищу нам пока что чистые кружечки. Мы ведь к гостям непривычные, правда, Бесс? — продолжал он, ласково почесывая псину за ушами, и та отозвалась таким же ласковым ворчанием.

Когда я принес бутылку, Коббет, не теряя времени, откупорил ее и щедро плеснул эля в две деревянные кружки. Всматриваться в свою, чиста она или не очень, я не стал. Коббет усадил меня на низенький стульчик в углу привратницкой; лицо его так и лучилось от удовольствия.

— Добрый эль и добрая компания, — провозгласил он, изрядно отхлебнув из кружки; подержал эль во рту, посмаковал его, прежде чем проглотить. — Ну что ж, вижу, у вас есть ко мне вопросы. Я ведь тоже читаю мысли, а вы и не знали? — подмигнул он.

Я заранее решил говорить с Коббетом так же открыто, как он говорил со мной: этот старик мог легко разгадать любые уловки.

— Знаком ли вам книготорговец Дженкс с Кэт-стрит? — спросил я.

Запрокинув голову, Коббет захохотал так, что я испугался, как бы его не хватил удар. Он ревел, топал ногами и отплевывался. Наконец, пришел в себя и утер рот рукавом.

— Господь и все святые, доктор Бруно, во что вы тут у нас превратились? — Он укоризненно покачал головой, все еще посмеиваясь. — Вы приехали в Оксфорд в обществе знатнейших людей страны, и вот, пожалуйста, двух дней не прошло, а вы уже водите компанию с самым отпетым мошенником в городе! Держитесь-ка вы подальше от Роуленда Дженкса, вот вам и весь мой сказ.

— Небогатый книготорговец — первый преступник в городе?

— Этот Роуленд Дженкс непростая штучка. Он папист, да еще и колдун.

— В самом деле? — Любопытство мешало мне усидеть на низеньком стуле.

Коббет был из тех рассказчиков, которые ничего не скрывают, лишь бы заинтересовать публику.

— Про черные ассизы [24] слыхали? — таинственно начал он.

Я покачал головой.

— Ну так вот. — Он мастерски выдержал паузу, не спеша допил эль и столь же щедро плеснул себе вторую порцию. — Шесть лет тому назад, летом семьдесят седьмого это было, жара стояла страшнейшая, а Роуленда Дженкса арестовали по обвинению в заговоре и мятеже и заперли в Оксфордском замке — там у нас держат заключенных от одной сессии суда до другой.

24

Ассизы — в Англии выездная сессия суда присяжных.