Еретик
Шрифт:
Детскими играми? Ну-ну… Кстати, а почему бы и нет? Причем выбор, который ему сейчас предстоит сделать, ничего общего не имеет с тем, который ему предложили на совете магов. Почему? Ну хотя бы потому, что тогда он знал заранее, чем все закончится. Его изгонят, отправят путешествовать по другим мирам. Причем это было самым большим, к чему его могли приговорить.
Сейчас же все немного по-другому. Либо резко повзрослеть, либо умереть, окончательно и бесповоротно, променять долгую-долгую жизнь, оттого и более ценную, на пустоту и холод, на небытие, из которого возврата уже никогда не будет.
Веселье и карнавал
Посмотрев на меч, Даниил представил, как укрепляет его рукоятку в расщелине одной из плит. Потом надо будет отойти на некоторое расстояние, разбежаться и броситься грудью на клинок. Лучше всего при этом не трусить и не колебаться. А иначе лезвие меча вонзится не в сердце, и вот тогда-то начнутся мучения. Будешь лежать с мечом в груди, может быть, целые сутки истекать кровью и медленно-медленно умирать. Никакой тебе поэтики, никакой героики. Просто долгие и бессмысленные мучения.
Да уж…
Он положил меч снова на плиту и попытался представить, какие поручения может ему дать Господин. Может быть, удастся его как-то обхитрить? Сделать вид, будто он эти поручения выполняет, а тем временем караулить момент, когда Господин на секунду утратит бдительность, и, воспользовавшись этим, украсть свиток?
Фигушки! Ничего из этого не выйдет. Господин тоже не дурак. Есть такое понятие: "повязать кровью". Вот это он и проделает. Как? Да очень просто. Поручит ему, например, вернуться в замок Алты и убить ее. При этом вместе с ним он пошлет соглядатая, например, все того же метаморфа. И этот соглядатай наверняка очень поможет. В нужный момент, скорее всего ночью, проникнет в замок Алты, уничтожит охранников, даже проводит тебя к ее спальне. После этого тебе останется лишь подойти к кровати и вонзить нож своей бывшей возлюбленной, кстати, когда-то тебя совершенно хладнокровно предавшей, в спину.
Всего-навсего…
И после этого пути обратно после этого уже не будет. Может даже со временем Господин исполнит свое обещание и вернет свиток, а может, удастся изловчиться и украсть его, но только таким, как прежде, уже не стать, не смыть с рук чужой крови, не выкинуть из памяти всех этих поручений, а также сопутствующих им подробностей. Не из той памяти, в которой не хранятся коконы отобранных для получения магической энергии воспоминаний, а из самой обычной, как назло, натренированной, неспособной забывать по приказу.
Вот такой, значит, выбор…
Причем можно сидеть на этом камне хоть целый год, а сделать его придется. Выбор. И даже не между добром и злом, поскольку действительно настоящего добра или зла на свете почти не встречается. Любой поступок чаще всего может быть и добрым, и одновременно злым, в зависимости от позиции, с которой его рассматриваешь.
Даниил усмехнулся.
Кстати, выбор между добром и злом чрезвычайно прост и не требует долгих размышлений. О нем любят распространяться только исполнители занудных былин о когда-то живших в прошлом юных героях, об их подвигах и об их выборе. Выбор в этих былинах — главное, поскольку ему отведено даже больше текста былины, чем подвигам. И происходит он так, что перед героем встает выбор, и он, этот герой, задумывается. Думает долго, сосредоточенно, а потом решает измерить, является ли добро — добром, а зло — злом. Начинает измерять и еще более запутывается.
Уф…
В настоящей же жизни все совсем по-другому. Настоящая жизнь тебе подсовывает очень простой выбор. Либо умереть, либо отказаться от своих принципов, может быть, неверных, может быть, кому-то кажущихся смешными, но от своих собственных, согласно которым жил всю предыдущую жизнь. Зло или добро? Они тут ни при чем. Просто, отказавшись от своих принципов, поверив, что кто-то знает лучше тебя, как тебе лично поступать, ты теряешь свободу, превращаешься в другого человека. И это, кстати, равносильно смерти. Только смерть эта будет более постыдной, гораздо более долгой и мучительной, чем от удара мечом.
Стало быть, весь выбор сводится к одному очень простому вопросу. Способен ли он стать другим человеком, поступать так, как ни за что не поступил бы до этого момента выбора, радоваться тому, чему ни за что бы раньше не обрадовался, получать удовольствие от того, что раньше казалось гадким и постыдным? Ответ? Ну конечно — нет. Так о чем тут думать? И какой тут может быть выбор?
Даниил встал с камня, прицепил меч на пояс и еще раз посмотрел на небо. Все верно. Прежде чем наступит вечер, он будет у ворот замка Господина. Почему-то это для него имело значение. Какое, он и сам не мог бы в этот момент объяснить.
А выбор? Ну что ж, он его сделал. Только на меч он бросаться не будет. Слишком это кисло и для слабаков. Вот попытаться обхитрить великого мага по имени Господин, а если это не удастся, то с ним сразиться, — совсем другое дело. Пусть даже это будет сражение без малейшей надежды на победу. Все равно так умирать веселее.
Хотя нет, какие-то шансы, пусть самые малые, у него есть. И значит, вешать нос еще рано.
Он пошел к дороге и достиг ее минут через пятнадцать. А дорога, соответственно, уперлась в. туманную стену. За стеной же, как он и предполагал, оказалась ячейка, в которой находились ворота замка Господина.
После того как Даниил несколько раз ударил рукояткой меча в ворота, сидевшая над ними каменная горгулья зашевелилась, не без интереса на него взглянула и прогрохотала:
— О путник, зачем ты сюда явился?
Ну вот, этот момент и настал. Сейчас все решится. Чувствуя, как у него в области желудка образовался неприятный, холодный комок, визирь суетливо встал и, открыв ящик стола, достал из него магический камень. Откинув капюшон, он застегнул на шее цепочку, на которой этот камень висел.
И сразу же противная тяжесть в желудке куда-то исчезла, словно ее не было и вовсе. Вместо нее пришла холодная уверенность в собственной победе, а также сила, настоящая магическая сила.
Вновь надев капюшон, визирь холодно улыбнулся.
Вот теперь он им всем покажет. Сейчас можно, поскольку для этого настало время. Половина успеха любого дела, возможно даже самая важная, — делать его вовремя, в наиболее благоприятный для этого момент.
Взглянув на сидевшего на краешке его стола гномика, не так давно, буквально несколько дней назад подаренного ему снами верного и надежного слугу, визирь скомандовал: