Еретик
Шрифт:
— Да, мой г…господин.
Что заставило меня споткнуться на слове «господин» — я не знаю. Возможно, перенервничал.
Джейк доброжелательно улыбнулся.
— Хорошо. Буквы хоть помнишь? На вот…
Он протянул мне какую-то палочку с заостренным концом и стопку бумаги. Из любопытства я провел по заостренному концу пальцем — на пальце остался черный след. Джейк поднял очи к потолку, и задумчиво сказал:
— Ну, думаю, первый псалом будет достаточным. Записывай — Славься, сияние златоликой Аласы, покровительницы всех счастливых и любящих, даруй потомство крепкое и старость тихую
В голове сами собой всплыли необходимые символы. Видимо, и правда, я писарь. Я довольно быстро выводил значки, которые даже можно было прочитать. Но такое впечатление, что писать эти символы привычки не было. Хм…
— Ну что там?
Джейк заглянул в мои каракули.
— Мда, учился ты так себе. Впрочем, у врачей почерк еще хуже, так что пойдет. За мной.
Я последовал за ним. Стены этого здания были такими же серыми, как и потолок. Лишь иногда попадались какие-то трубы, а по мере выхода усиливался звук рокота. Что-то громыхало, причем очень неприятно на слух. Наконец, снаружи я увидел город.
Примерно пяти-шестиэтажные дома из серого бетона и стали. Дома обвивают сети труб, а на верх выходят клубы черного дыма. Небо над городом кажется темно-серым и грязным. И отовсюду слышен этот рокот. С таким же рокотом автобус рядом вздрогнул, будто бы завелся.
— Что застыл? Залезай.
Я влез в это стальное чудо вслед за ним. Внутри было довольно комфортно, хоть и тесно. Мягкие темно-бордовые сидения и спинки, на стенах есть белые вставки с символом — золотым кольцом с маленьким кругом с правой стороны. Внутри было еще четыре человека в коричневой форме, и они держали в руках винтовки. Видимо, охрана.
Меня качнуло — машина поехала вперед. Немного потряхивало, но терпимо. В маленьких закопченных окошках проплывал город. И он почти никак не отличался от того места, откуда мы выехали. Вскоре город сменился пожухлым лесом. Трава и листва были желтыми, и будто бы больными. Часто попадались засохшие деревья. Хм… а лес всегда был таким?
Вскоре вновь замелькали дома, но намного скромнее — в два или три этажа. Кроме того, стальные части теперь имели явные следы сварки, и неплохо проржавели. А через пару минут вы заехали под землю. Пилот остановил машину, и все начали выходить. Джейк убедился, что я следую за ним, и начал подниматься по лестнице. Я еле успел его догнать — уж больно непривычной была лестница.
Пройдя через коридор, мы оказались в небольшом помещении. Здесь стояла два стола — один напротив входа, второй — в стороне у боковой стены. Причем стол напротив был значительно богаче — красное дерево, резьба… Второй стол был простым, разве что ровно сколочен. Джейк указал именно на него.
— Вот твое рабочее место. С рассвета и до заката ты должен быть здесь. Исключение — полдень. В это время можешь поесть. Жить будешь в подвале — там недалеко от грузовиков есть небольшие кельи. Но ты, судя по документам, парень неприхотливый. Твоя задача — разбираться с бумагами, и во время допросов записывать все, что скажут еретики. Понятно?
— Да, мой господин.
— Прекрасно. Приступай. Вон та стопка давно ждет, чтобы её посмотрели. Это доносы от граждан. Что сочтешь нужным — подписывай «одобрить». А что посчитаешь подставой
Я взял указанную стопку листов, и сел за свой столик. Так, что тут…
«Кляузная. Я, Днерп Халлси, сообщаю о нарушении общественного порядка. Мои соседи сверху уже третий день не выключают свой спиртовой двигатель, хоть он и громыхает как стадо кастрюль! Прошу разобраться!»
И вот с такими проблемами должна разбираться инквизиция? Хм… ну, раз эта бумага здесь, значит должна. Я посмотрел на календарь на стене. Если я правильно понял, этой бумаге уже полтора месяца… Ну, тогда ситуация уже разрешилась. Скорее всего. Отклонить.
Мда. И так еще целая стопка. А кончится она, запрягут работать над другим. Впрочем, на что еще может рассчитывать писарь?
/Игла, ТЛ/
Молодая капитанша рвала и метала. Хоть её и успокоили, она никак не могла побороть свою ненависть к Анутати. Желая хоть с кем-то поговорить, она опять вызвала своего «карманного психолога» — Мадлен. При появлении та хмыкнула.
— Так вот ты кем меня считаешь… ну ладно. Итак, больная, в чем проблема?
— Ты знаешь.
— Я — то знаю. А вот ты расскажи. И давай без этой твоей звериности. Ты можешь говорить нормально. Не зажимайся, будь собой.
— Мое дело. Пф… Анутати украла Физа. Система не может его отследить.
— Так, и?
— Что делать?
— Угу, и как дальше жить. Ну, как вариант, можешь по пути нагадить Ану.
— Как?
— В точке, где вы выпадете из варпа, чтобы остудить двигатель, есть небольшой астеройдик. Там, на станции, производится какой-то оружие. Какое именно — не знаю, Анутати закрыла это место своим полем. Но, ты же понимаешь — просто так астероид закрывать не будут.
— Уничтожить?
— Желательно захватить.
— Поняла.
— Ха. Маднесс передает тебе свою сердечную благодарность.
— У нее есть сердце?
— Эй, это обидно, знаешь ли!
Игла лишь пожала плечами. С тоской она взглянула в окно. Тьма варпа, которую прорезает огромный зрачок. Благодаря Ёске все на Кайле знали, что это — ручной котик Маднесс. А еще — её глаза и уши в Варпе.
Прошло несколько дней, и Кайла вышла из варп-прыжка — двигатель уже выл и грозился выйти из строя. А остальная команда приступила к подготовке. Станция противника была спрятана отвратительно — самый простой детектор металла мгновенно нашел её. А потом её смогли и увидеть. Разум смогла даже разглядеть окна, не говоря уже про ангарные ворота. Вскоре в кают-компании собралась весь экипаж. Слово, на удивление, взял Ланс.
— Я иду!
Разум подняла бровь.
— С чего ты так решил?
— Ну, как джентльмен, я должен защитить прекрасным дам!
— Угу, понятно. Я учту твое желание, но до этого пока рано. Призрак, мне нужна карта станции.
Призрак задумчиво почесала ухо.
— Хм… ну, учитывая, что там стоит АНУТАТЕльная защита, будет логичным предположить, что она может поработить разум. Помните, Физ нас из-за этого на планету не брал?
— Однако сейчас Маднесс рекомендует залететь туда. Возможно, здесь находится не такой важный проект. Или мы не так заметны, как Физ, чтобы представлять из себя угрозу.