Эрхольские близнецы

Пролог

 - Теперь они принадлежат тебе, и ты отвечаешь за них головой.

Мама дорогая, а я-то думала, что это вчера у меня был неудачный день…

Передо мной на коленях, широко расставив бёдра и скрестив руки за спиной, стояли двое полуголых мужчин. Ну как, мужчин…

Двое были одинаковы с лица, и на вид обоим было около двадцати. Волосы у обоих коротко подстрижены – прямо ёжик. Только что Ивановский объяснил мне, что это следствие какой-то сложной череды недоразумений. У одного раньше волосы были подлиннее, как нравилось

его бывшей хозяйке. Потом она повздорила с мужем на почве своего эстетства, и тот обкорнал раба так, что пришлось побрить на лысо.

Другой как раз-таки принадлежал её мужу. Никто особо не вдавался в историю его причёски, возможно, у него она такой всегда и была.

Оба одеты по земным меркам несколько эксцентрично: ниже пояса – штаны. У одного – очень узкие, так что сквозь них в деталях выделяется всё самое ценное. У другого – свободные и какие-то бесформенные, ближе к тому, что может одеть земной подросток. Впрочем, я привыкла, что окружающие меня мужчины выбирают одежду более ответственно.

Выше пояса у обоих – ничего.

Накачанным ни одного из них не назвать, хотя у того, что носит обтягивающие штаны – очень красивый рельеф мускулов, пусть и не слишком широкие плечи, но парень явно следит за собой. Был у меня дружок атлет, так вот от него я знаю, что чтобы добиться такого результата надо каждую часть тела ежедневно мерить сантиметром.

Второй более жилист, живот у него впалый и кожа погрубей, более пористая. Не сразу понимаю, что создаёт такой эффект – волосы на руках. Ну, не то чтобы прям волосы, но лёгкий прозрачный пушок, которого у первого и в помине нет.

Не совсем веря своим глазам, подхожу к парням поближе. Останавливаюсь между ними и, взяв обоих за подбородки, подначиваю запрокинуть головы назад.

Оба послушно подчиняются жесту, только один при этом всё ещё смотрит куда-то мимо меня и в пол. Другой на мгновение поднимает глаза, зрачки многозначительно сверкают – но уже через мгновение взгляд гаснет, и кажется, что ничего и не было. Однако парень всё ещё пристально смотрит мне в глаза. Меня от этого взгляда пробирает дрожь.

Лица у них абсолютно одинаковые – различия не более, ни менее, как те же, что и ниже шеи. У одного щёки чуть более запали, бледные губы плотно сжаты. У другого изгиб рта выглядит почти капризным, обиженным и растерянным.

– Корней Леонович…

Я замолкаю, не знаю, как продолжить. Нельзя же, в самом деле, сказать в лицо начальству, что его слова мне кажутся шуткой. Да и не замечала я за Ивановским чувства юмора. Проверка? Вроде тоже не похоже на тот стиль отношений, в котором мы тут работаем. Впрочем, чтобы сотрудникам на дом выдавали рабов – тоже нечто новое. А именно это только что и произошло.

Отмотав историю немного назад, стоит сказать, что на земле рабства нет. Уже много веков. У нас, конечно, тоже есть свои социальные загибы, но в целом Земная Империя – конгломерат довольно благополучных планет. Более респектабельных - ближе к земле, более запущенных - ближе к окраинам… Но уж точно не какое-нибудь доисторическое общество, где один человек мог бы принадлежать другому.

Другое дело, что мы ведём исследования и заключаем союзы – в самых разных мирах и с самыми разными мирами.

Наши отношения с Содружеством, в которое входит большая часть освоивших космос цивилизаций – весьма запутаны, и мы не перестаём искать ресурсы, которые позволили бы нам противостоять этой конгломерации, а то и послать её далеко и надолго.

Одна

из планет, на которые у нас возлагают большие надежды – это Эрхол. Вот только Эрхол живёт совсем по другим порядкам. На этой планете изначально было две разумных расы, одна из которых поработила другую. Представители этой, другой – лероны – сейчас и стоят на коленях передо мной.

– Нам удалось выменять их у одной супружеской пары в обмен на вид на жительство на одном из земных миров, - сказал мне Ивановский полчаса назад. И показал на экране фото, где улыбающийся импозантный испанец обнимал такую-же улыбчивую чернокудрую красавицу.

1

Вообще-то, конечно, ни тот, ни другая, никакого отношения к земным латиносам не имеют. Точно не знаю, но, наверное, подобный типаж в принципе характерен для эрхов – второй расы, населяющей Эрхол.

– И что же их не устроило в жизни на родной планете? – скептически спросила я. Мы тогда ещё сидели в кабинете у шефа, и кроме нас двоих в комнате не было никого.

– Некоторые разногласия в совете менторов.

Совет менторов – главный правящий орган Эрхола. Если наша супружеская пара имела к нему какое-то отношение, значит, играла на планете не последнюю роль. И наверняка Ивановский, прежде чем позволить им иммиграцию, детально прозондировал вопрос. Но, судя по тому, как лаконично он ответил, мне об этом знать совсем необязательно.

Тут такие дела… Мне в СИЦ, похоже, не очень доверяют. И чую, связано это с моим отцом. На работу-то они меня взяли, но за три года мне не поручили ни одной полевой операции. Упекли на офисную работу в одном из региональных отделений и за милю не подпускают к серьёзным делам. Что делает ещё более странным тот факт, что мне, наконец, доверили хоть какую-то работу. Да не какую-то… Парни, которых удалось выманить у беглых эрхов – определённо могут стать ценнейшими источниками информации о планете. До сих пор, вопреки всем усилиям, нам, по большей части, удавалось увидеть жизнь на планете только глазами правящей касты. Самая первая экспедиция Меры Странницы – не в счёт. Ей удалось поговорить хотя бы с одним лероном, но оказалось, что он не очень-то много знает о национальных традициях.

Неужели я буду вторым человеком, которому удалось поближе познакомиться с этой расой? Первые несколько мгновений эта новость горячит мне кровь, пока Ивановский не подводит итоги нашего разговора замечательной фразой:

– Возьмёшь этих леронов к себе домой. На правах рабов.

– Что?

– Возьмёшь их к себе, - повторяет Корней. – на правах рабов. У них контрольные чипы зашиты вот здесь, - он показывает точку у себя в районе затылка. – Мы не можем просто их изъять. Чипы настроены на постоянного владельца. Если к вечеру ты не обновишь данные на них, информаторам станет очень нехорошо.

Я удивлённо и молча смотрю на него.

Спорить очень не хочется. Потому что это моё первое серьёзное задание.

В то же время ощущаю себя как в сюрреалистическом сне.

– Корней Леонович…

– Пошли. Посмотришь, что тебя ждёт.

И вот мы стоим и смотрим на моё приобретение. Корней забыл мне сказать, что двое парней, полученных с Эрхола – близнецы. Да это и не могло ничего изменить.

Тот, что слева, продолжает глядеть мне в глаза так пристально, что у меня всё леденеет внутри. Язык пересыхает, становится тяжело говорить. И я с трудом заставляю себя кашлянуть и отойти.