Эрина
Шрифт:
Мы стреляли из лучевых винтовок и карабинов. Пулеметчики вели огонь, устанавливая свое оружие на треногах, которые было легко собирать и разбирать. Один солдат расчета занимался только ношением этих самых треног. Демоны же останавливались, припадая на колено, и давали очередь-другую по врагу.
Медленно, но верно, наши корпуса продвигались вперед. Под дождем стальных осколков и пуль, через сеть разноцветных смертоносных лучей. Основные потери пришлись на оживленных мертвецов, собственно, на это и был расчет. Однако чем ближе мы подходили к вражеским позициям,
Наши танки останавливались один за другим. С пробоинами в броне, сорванными гусеницами, а то и просто без признаков какой-либо активности. Экипажи выбирались из них, отступая в тыл. На передовой им без боевых машин делать нечего. Правда, и тех танков бригады, что подобрались-таки к вражеским позициям, хватило с лихвой. Они открыли огонь из башенных орудий, пулеметы принялись поливать врага длинными очередями. К ним присоединились наши пулеметчики, споро разложив треноги, и демоны.
– Выбивайте их из домов!
– скомандовал я, а затем вышел на общий канал связи.
– Орудия тащите вперед.
– А следом перескочил уже на связь с Волостовым.
– Господин генерал-полковник, мне нужны тяжелые орудия. Враг засел в домах, будут слишком большие потери, если штурмовать каждый.
– Пришлю два полка восьмидюймовок, - ответил мне командующий армией, - но на их транспортировку уйдет не меньше часа. Так что пока развивайте наступление своими силами. Бахмайер уже начал выдыхаться, у него слишком большие потери. На остальных участках положение не лучше, хотя потери существенно меньшие. Литтенхайм связался со мной лично и сказал, что все надежды на тебя. Он верит в твои командирские способности.
– Спасибо за доверие, - сказал я, очень надеясь, что радиосвязь не передаст мой тон.
Понимая, что лично на позициях мне делать уже нечего. Я оборудовал себе командный пункт в самом высоком здании, какое нашлось в нашем тылу. Сюда же забрался и Саргатанас. Это напомнило мне ситуацию в Килкенни. Видимо, демону тоже, потому что он весело глянул на меня, что смотрелось жутковато на его лице, отливающем сталью и с уже оформляющимися острыми гранями.
– Надеюсь, у альбионцев тут танков нет, - усмехнулся он.
– Орудий у них хватает, - пожал плечами я, поднося к глазам бинокль, оглядывая позиции.
Наступление стопорилось. Линия обороны у врага тут была очень крепкой, да и выстроена грамотно. Плотность орудий была велика, они палили почти без перерыва, плюясь огнем. Подтянутые наши пушки не могли подавить вражескую артиллерию, им бы самим не оказаться подавленными. Оставалось уповать на обещанные Волостовым восьмидюймовки, но их еще ждать и ждать.
– Командирам полков, - связался я с офицерами, - до прибытия тяжелой артиллерии не особенно усердствуйте. Незачем попусту класть людей.
Шла сумасшедшая перестрелка. Лишенные защиты, драгуны и гренадеры укрывались за броней танков и противоосколочными щитами пушек. Защита, конечно, практически эфемерная, однако лучше уж такая, чем вовсе никакой.
– Мы потеряли темп атаки, - заметил Саргатанас, обходившийся
– Верно, - кивнул я, открываясь от окуляров, - но гробить людей без толку нельзя. Мы и так потеряли почти всех ваших мертвецов.
– Их жалеть не стоит, - отмахнулся Саргатанас.
– Теперь вместо них гибнут мои люди, - заметил я, - и ваши демоны.
– Потому я и говорю про темп атаки, - словно тупому повторил мне Саргатанас.
– Вы, думаю, уже знаете о положении генерал-лейтенанта Бахмайера, - заявил я.
– Вот он не стал терять темп атаки, а закончилось все чудовищными, как я понял, потерями.
– Его корпус укомплектован не тяжелой, пехотой, как ваш, а строевиками, - принялся излагать Саргатанас, - в нем нет оживленных мертвецов, принявших на себя первый удар. Правда, его поддерживали наши карронады...
– Не надо читать мне лекций, - отрезал я.
– У меня на каждое ваше заявление есть свое возражение, но сейчас не та ситуация, чтобы все подробно излагать.
– Отчего бы и не поговорить, - пожал плечами, раздирая и без того сильно поврежденный френч, Саргатанас.
– Заняться-то все равно нечем.
Я не отреагировал на эту его реплику, вновь взявшись за бинокль. Положение выровнялось. Мы, действительно, уперлись лбом во вражескую оборону. Я мог бы отдать приказ об атаке по всему фронту, но это закончилось бы слишком большой кровью. Все эти люди были поручены мне, и я мог относиться к ним, как к марионеткам или фишкам на игровом поле, как многие генералы. Они ведь, в сущности, не слишком отличались от Саргатанаса, отзывающегося об оживленных мертвецах. Задача солдата воевать и умирать по приказу, остальное - глупая лирика.
Тогда выходит, что многие из нас, на самом деле, не так уж сильно отличаются от демонов.
Я выбросил из головы эту крамольную мысль и внимательно вгляделся в окуляры бинокля, прижав их к лицу, так что даже глаза заныли.
Гвардии полковник Махони глядел на закованных в тяжелые доспехи тевтонов едва ли не с завистью. Они теперь неотступно следовали за комтуром Карлом Иоганном. За спинами большие квадратные щиты с черными крестами, на плечах - длинноствольные винтовки, как успел уже выяснить Махони, огнестрельные. Если судить по калибру, они могли запросто прошить гренадера или драгуна штернов, даже одетого в самую прочную броню. А, наверное, если с небольшого расстояния, то и двух.
Карл Иоганн глядел в бинокль на линию фронта. Там положение, вроде бы, выровнялось. Были уничтожены почти все оживленные мертвецы. Танки замерли, подбитые, не дойдя нескольких десятков ярдов до линии обороны, и только самые отчаянные все еще продолжали вести огонь из башенных орудий. Пушки штернов стояли примерно там же, укрываясь за броней боевых орудий. За ними стояли бойцы штернов, периодически стреляя из лучевых винтовок и карабинов, да поливая вражеские позиции огнем из пулеметов.
– Как-то они поуспокоились, - протянул Махони, тоже смотревший в бинокль, - не к добру это...