Ермак. Телохранитель
Шрифт:
Ещё одной традицией были выборы "полковника", "войсковых старшин" и "есаулов" в новый "Совет охраны казачьих традиций". Также осуществлялся официальный перевод "казаков" младшего курса в "хорунжие". Всё это происходило ночью перед днём выпуска.
Традиционный обед вновь произведённых офицеров и старших унтер-офицеров назначался на другой день после производства, в одном из лучших ресторанов Иркутска "Россия", который располагался в здании гостиницы на углу улиц Большой и Амурской. На прощальном обеде присутствовали в качестве почётных приглашённых гостей начальник и
После ресторана на следующий день выпускники в последний раз приезжали в родные стены, где присутствовали на молебне в училищном храме, а затем снимались всем выпуском у фотографа, являвшегося в училище. Снимки всех выпусков, на которых молодые офицеры и подофицеры фигурировали в парадной форме, затем вешались в проходном помещении училища, ведущего в столовую.
Когда сделали снимок и бывшие юнкера потянулись на выход, меня окликнул полковник Макаревич:
— Хорунжий Аленин!
— Я, господин полковник, — ответил я, разворачиваясь в сторону начальника училища и вытягиваясь во фрунт.
— Пройдёмте ко мне в кабинет.
В кабинете полковник достал из сейфа конверт и протянул его мне. Увидев на сургуче оттиски печати Министерства императорского двора, непроизвольно вытянулся по стойке "смирно" и с легким хрустом сломал розовый сургуч. Достал письмо и прочитал две строки: "Жду на прием. Александр". Подумав, протянул листок начальнику училища.
— Не надо, хорунжий, — остановил меня движением руки Макаревич. — Я примерно в курсе, о чём в письме идёт речь. Мне предписано и на это выделены деньги, немедленно по окончании обучения и присвоения звания отправить вас на почтовых в столицу. Государь желает вас видеть.
После этих слов, полковник достал из сейфа ещё один пухлый конверт большего размера и протянул его мне.
— Здесь предписание, подорожная и денежные средства. Вам следует со всей возможной скоростью прибыть на приём к Его Императорскому Величеству. До этого посетить в Министерстве императорского дворца генерала от кавалерии графа Воронцова-Дашкова.
Я вынырнул из воспоминаний. Позади была почти сорокадневная дорога на почтовых и поездах. Сейчас впереди Московский вокзал, извозчик, гостиница, где надо привести в себя в порядок с дороги и отдохнуть. А завтра на прием к графу Воронцову-Дашкову.
— Ваше сиятельство, хорунжий Аленин по предписанию прибыл, — закончив фразу доклада, я сделал три шага вперёд и положил на стол графа лист, в котором стояла его подпись.
Генерал от кавалерии в парадном мундире, который был буквально усыпан наградами, взяв в руки предписание, прочёл его, внимательно оглядел меня, после чего произнёс:
— Два дня на то, чтобы построить новый мундир. В таком перед государем стыдно появляться. Через два дня в полдень жду в кабинете. Адъютант всё подскажет. Можете быть свободны.
Я резко кивнул головой, развернулся кругом и, печатая шаг, вышел из кабинета. "Краткость сестра таланта. Вот это генерал! Почти как Михалыч в исполнении Булдакова. Пять предложений и весь прием. И интересная задача про мундир", — подумал я,
— Здесь деньги и адрес портного, который вас ждёт. Ещё какие-то вопросы есть?
— Никак нет, господин подполковник, — ответил я адъютанту графа.
— Тогда действуйте, хорунжий. Времени не так уж и много.
Сев в фаэтон извозчика, который подвозил меня до здания министерства, и остался ждать нового пассажира недалеко от входа министерства, я вскрыл конверт. Прочитав адрес, сказал его водителю такси на конной тяге, а, пересчитав деньги в конверте, задумался. Пятьсот рублей на построение мундира. Вот это дерут деньги в столице. Какие же материалы на форму идут?! Мой парадный мундир, в котором сейчас находился, вместе с фуражкой, ремнём и сапогами обошёлся мне в девяносто три рубля. И я не экономил, хотя это было на девятнадцать рублей больше, чем мой месячный оклад, как полусотника в Амурском конном полку.
Хорошо, что денег для прибытия на прием к императору, которые получил в конверте, было достаточно, чтобы уверенно чувствовать себя в дороге. Но в столице надо срочно урезать расходы. Неизвестно, что меня ждёт дальше.
"Для начала, надо найти гостиницу подешевле, — думал я, трясясь по мостовой на извозчике. — Два рубля за сутки — это очень много. Да и обед в ресторане при гостинице обошелся не дёшево. Рубль за обычный обед: первое, второе, салат, десерт, без изысков, пускай и вкусно. Надо будет расспросить извозчика. Этот в отличие от привокзального запросил всего двадцать копеек, а не пятьдесят, которые содрал предыдущий шельмец. Может, подскажет чего. В моём времени таксисты были ещё и живыми справочниками о жизни города".
Портной, который представился Александром Ивановичем, имел внешность представителя национальности, которая издревле занималась данным трудом, а, увидев в его глазах всю боль еврейского народа, понял, что "Абрам Исаакович" — настоящий мастер своего дела.
Так оно и оказалось. Десять минут быстрых замеров, выбора материала и меня заверили, что завтра к полудню всё будет готово, включая сапоги, шарф и ремень плечевой портупеи, которые также доставят сюда. Проводил меня портной со словами: "Передайте Его высокопревосходительству, что Александр Иванович Берман всегда рад услужить Его сиятельству и всем тем, кто приходит по его рекомендации".
Извозчик, дожидавшийся меня на улице, довёз до новой гостиницы, ознакомившись с которой, я решительно переехал в неё. Рубль в сутки, а условия для проживания практически такие же. При этом в номере был большой шкаф, где уместились все мои вещи: родной РД, оружие, чемодан, саквояж с всякими мелочами. Успел за год, обрасти шмотками.
К еще одному достоинству новой гостиницы я бы отнёс трактир, который по содержанию и обслуживанию соответствовал разряду кафе-ресторан моего времени. Ужин в нём обошёлся в тридцать копеек с чаевыми. Запечённая картошка с мясом, салат, малосольные огурчики, чай со сдобой. Всё вкусно и порции приличные по размерам. Еле съел.