Ермак. Телохранитель
Шрифт:
Остаток дня и весь следующий день провёл в библиотеке. Глушил двухмесячный информационный голод. Сазонов всё это время пропадал по делам проекта. Кратко сообщил мне, что крестьяне в Курковицах с большим воодушевлением приняли предполагаемые нововведения и хотели бы лично отблагодарить доброго барина. От него же узнал, что эту библиотеку собрал ещё старый Афанасьев, а его наследники и Куклин сюда даже не заглядывали. Заверив Александра Ивановича, что я обязательно в его сопровождении посещу Курковицы, отправил его дальше вершить великие дела на экономическом, финансовом и хозяйственном фронтах усадьбы.
В среду с утра полчаса бега, а потом
Дверца, вернее всё же, кареты белого цвета, в которую были впряжены такой же масти кони, распахнулась, и из неё выпрыгнул, улыбающийся Алекс.
— Тим, мы решили сделать тебе сюрприз. Не дожидаться тебя сегодня у Трубецких, а приехать с утра пораньше самим, — с этими словами граф распахнул дверцу кареты шире и подал руку внутрь.
Через несколько мгновения на лесенке кареты стояла улыбающаяся Мари. Белёвский помог княжне спуститься на землю и вновь протянул руку в внутрь кареты. Через пять ударов сердца на земле передо мной стояла та, о которой я часто думал последнее время — Анечка фон Дерфельден.
— Как тебе, Тим, сюрприз, — подошедший граф хлопнул меня по плечу.
— Просто бесподобный, Алекс, — я с трудом оторвался от созерцания прекрасной девушки, переведя взгляд на графа. — Вы — молодцы! Сиятельная Мари, я сегодня собирался посетить Ваш дом, но увидел чудо, когда ваша обворожительная улыбка разогнала тучи над моей усадьбой. Искренне рад вашему приезду.
Высказав приветствие Алексу и Мари, я вновь повернулся к Анне-Светлане и с чувством произнёс: "Ваш приезд в мой дом Анна Васильевна — это то, о чём я даже не мог мечтать!"
— Представляешь, Мари, а мы, оказывается, исполнили с тобой то, о чём некий индивид даже мечтать, не смел, — граф встал рядом с княжной, которая взяла его под руку. — А всего-то съездили вчера в Маргусы и убедили Маргариту Александровну отпустить Анечку на несколько дней к нам в гости. И может вы на ты перейдёте?!
— Я с удовольствием, Анна, — не зная, куда деть руки с оружием произнёс я, глядя на покрасневшую девушку.
— Я тоже, рада, Тимофей, — услышал я тихий ответ.
— Вот и замечательно, — улыбаясь, произнёс Алекс. — А теперь объясни, Тим, что это мы видели, когда подъезжали к усадьбе. Это было что-то завораживающее. Я никогда не видел таких упражнений с холодным оружием. Какой-то смертоубийственный танец, точнее танец смерти. И как я сейчас вижу, оружие боевое, а не учебное.
— Извините за мой внешний вид, — только сейчас я сообразил, какая на мне одежда. Хорошо хоть в нательной рубахе, а не с голым торсом. — На рассвете у меня гимнастика. Я пробегаю где-то шесть-семь вёрст, а затем тренируюсь с оружием, выполняя придуманные в станичной казачьей школе различные комплексы боя с воображаемым противником.
— Но я такого нигде не видел, хотя неоднократно бывал на тренировках и выступлениях казаков из Его Величества Конвоя.
— В каждом казачьем войске свои традиции, свои ухватки. В Амурском и Уссурийском казачьих войсках начались небольшие изменения в обучение казаков из-за специфики территории и возможных боевых действий на ней с вероятным противником. По границе живут китайцы с их кунг-фу,
— Тимофей, а ты можешь ещё раз показать этот комплекс упражнений?
Для обладателя голоса, которым был задан вопрос, я был готов луну с неба достать. А тут ката показать.
— Анна, с большим удовольствием. Только давайте пройдём чуть дальше. До той площадки. У меня там за неделю как-то само собой место образовалось для проведения физических занятий.
Развернувшись, я увидел Сазонова, обряженного в шикарную ливрею, в которой он выглядел очень представительно. Рядом с флигелем стояли Степанида и Пелагея — средняя дочь Прохора. Женщины были одеты в нарядные платья, о которых я и не подозревал. Я изобразил управляющему какой-то жест рукой, который в моём понимании должен был отразить необходимость срочной организации встречи гостей. Сазонов на этот жест торжественно кивнул головой, развернулся и направился в дом. За ним отправились Степанида и Пелагея. За моей спиной раздался приглушённый смешок. Я повернул голову и увидел, как Мари безуспешно пытается сдержать лезущий из неё смех.
— Тим, а что это было? — княжна попыталась повторить мой жест.
— Мари, я ещё когда уезжал с вашего приёма предупредил своего управляющего, который тогда был вместе со мной, что ты и Алекс, возможно, приедете ко мне в гости. Вот и попытался показать ему, что гости приехали.
Трубецкая не выдержала и рассмеялась, за ней зазвенела смехом Анна, потом не выдержал Белёвский. В конце присоединился и я.
— Ой, Тим, если бы ты видел себя со стороны, — всхлипывая от смеха, произнесла княжна. — Поворачиваешься, видишь своего управляющего, делаешь круговое движение кинжалом, как будто кому-то голову сносишь. А твой Сазонов важно так кивает и уходит. Ой, не могу больше смеяться.
— Мари, а ты знаешь моего управляющего?
— И я его знаю, — вступил в разговор граф. — Он частый гость у Демидыча — управляющего в имении княгини. Они там какие-то способы выращивания зерна постоянно обсуждают. Занятный дядька. Только в этом году пару раз его видел. Но таким важным ни разу. Вот что форма с людьми делает.
Пересмеиваясь, дошли до моей площадки для зарядки, где уже была установлена лавочка для качания пресса, макивара, чучело для фехтования, а два дня назад установили подставку, на которой разместилась пирамида из глины, сделанная по моему описанию. Хотел показать гостям по их приезду фокус Головачева. Надеюсь, сейчас не опозорюсь.
Для начала показал одну из самых сложных и зрелищных ката, где присутствовали и удары ногами по верхнему уровню, акробатические прыжки с сальто, хорошая проходка с быстрыми ударами. В общем, для показухи и эффектности самое то. По окончании ката показал трюк с разрубанием глиняной пирамиды. Четырьмя ударами шашки сначала разрубил пирамиду справа налево, потом четырьмя ударами слева направо. Слава Богу, пирамида при этом не сдвинулась ни на миллиметр. Последним ударом заставил все разрубленные части взлететь в воздух. Раскрытые в изумление рты гостей, особенно ротик одной особы, стали для меня самой высокой наградой.