Ермолай
Шрифт:
Не дождавшись ответа, старик добавил:
– Ну ладно, сбежал, так сбежал. Шибко не переживай, буду нем как рыба. Это ж люди придумали, что вы ненормальные, – дед Макар с загадочным видом поднял указательный палец вверх. – Какой-то важный человек выдумал однажды: этих людей считать умными, а этих дураками – и понеслось. Знаешь, порой мне кажется, что все как раз наоборот. Как знать, мир полон тайн. Впрочем, если ты интернатовский и не хочешь возвращаться, то можешь пока пожить у меня, а там видно будет.
Прихлопнув
– Вот это штаны, их надевают на ноги, а это тельняшечка, ее на тело – сверху, понимаешь?
Все еще сомневаясь в умственных способностях мальчика, Макар Константинович показал, куда что надеть, вышел в сени и вскоре вернулся с парой детских валенок:
– Извини, Ермолай, из маленькой обувки только это есть. Хоть на дворе и лето, но в валенках ноги не запаришь, а будет жарко – снимешь. Конечно, по сезону лучше бы кеды или сандалии… ну пока носи эти катанки. Позже справим чего-нибудь получше. Автолавка приедет, закажу у них обувочку. Размер-то у тебя тридцать пятый, навроде как.
Ермолай надел все, что выдал ему дед, оставив браслет на коленке под штанишками. Окинув себя беглым взглядом, он потешно потряс ногой. Валенки оказались ему впору, а вот штаны были явно великоваты. Пришлось взяться за пояс руками, чтобы они вновь не оказались на полу.
– Ремень требуется или помочи. Да, лучше, наверно, ремень, иначе будешь как беспризорник выглядеть, а этого нам не надобно, – Макар Константинович почесал бороду и вернулся к ящикам комода. Недолго покопавшись, он отыскал армейский ремень, на большой потускневшей бляшке которого был изображен якорь. Подогнав его по размеру и подпоясав пришельца, дед отошел на несколько шагов и, окинув взглядом Ермолая, восторженно произнес:
– Ах! Настоящий юнга! Бескозырки не хватает. Ну и валенки, конечно, немного не к месту. Ведь не зима же на судне, правда?
Неожиданно отворилась входная дверь, и в избу, не постучавшись, вошла соседка Зоя Епишина. Ермолай, чтобы хоть как-то соответствовать земным стандартам, на всякий случай чуточку втянул нос, и его лицо тотчас преобразилось. Теперь его хоботок стал больше походить на горбатый человеческий нос.
– Здравствуйте, Макар Константинович. О, да вы тут не одни, а я к вам по делу. Скипидару хотела попросить. Да, скипидарчику бы мне, пятнышко оттереть, – затараторила она, уставившись на пришельца.
Следует добавить, что Зоя Епишина относилась к категории людей, обожающих сплетни. Такие персонажи, каким-то непостижимым образом знают про всех и обо всем, что происходит вокруг.
Зоя, как загипнотизированная встала, открыв рот, и обшарила пристальным взглядом странного горбоносого мальчика в тельняшке. Придя в себя, спросила:
– А это кто такой?
– Это мой внук Ермолай. Из города приехал, – неожиданно для себя ляпнул дед. Зная, что Зоя сейчас начнет с пристрастием
– А чего он у тебя зеленый-то весь? И что с его носом?
– Да болеет он, Зоя. Болеет ветрянкой. Зеленый, потому что я его зеленкой обработал, а нос у него просто опух из-за болезни. Вылечим, все вылечим, пошли, скипидар тебе дам.
Дед Макар подхватил Зою под локоток и вывел из избы. Через несколько минут из сеней послышались кашель и невнятное бормотание, скрипнула входная дверь, это вернулся дед. С его приходом по дому начал расползаться резкий запах скипидара.
– Вот ведь, старость не радость… Руки трясутся. Пока переливал скипидар Зойке, весь облился, – расстроился сердобольный старичок.
У Ермолая было обостренное обоняние, и, чтобы не дышать неприятным запахом, он еще сильнее втянул в себя нос. На месте неуклюжей горбатой закорючки теперь красовался аккуратный носик-пуговка. В таком виде его физиономия совсем перестала отличаться от человеческой, и, если бы не зеленая кожа, Ермолая вполне можно было бы принять за земного мальчишку.
В этот день по деревне благодаря стараниям Зои Епишиной расползлась новость о больном зеленом внуке Макара Чибисова.
Глава 5. Русская печь
Посреди избы, словно крепость, возвышалась большая русская печь. Ее нарядный вид был слегка подпорчен закопченным широким сводом топки. В летний период дед пару раз в неделю разводил в ней огонь, чтобы сварить в чугунке суп или что-нибудь испечь. В другие же теплые дни он всю пищу готовил на плитке. Как раз накануне дед сварганил в печке ароматные щи, и сегодня ее массивные кирпичные стены еще хранили тепло от сгоревших поленьев.
Ермолай подошел к непонятной белой конструкции поближе и положил ладонь на ее теплый бок. Дед Макар улыбнулся, шагнул к пришельцу, встал рядом и также прижал свою морщинистую ладонь к выбеленной печной поверхности:
– Это печка, она и согреет, и накормит. Вы, городские, небось, не видели такого никогда.
– Это печка, на-кор-мит, – несуразно повторил пришелец.
– Да, правильно, печка. Вот по этим ступенькам можно залезть наверх и на ней спать.
Старик отдернул занавеску, которая, свисая с потолочной жерди, скрывала верхнюю часть печи от посторонних глаз, и, потрогав себя за поясницу, медленно взобрался по деревянным ступенькам. Находиться здесь было приятно, – как в теплом уютном гнездышке. На печке лежал пухлый, пропахший соломой матрас. Сверху он был заботливо прикрыт выцветшим одеялом с подушкой, а по периметру матраса выступали гладкие деревянные бортики. Бортики служили ограждением, чтобы не грохнуться с печки на пол, когда начинаешь елозить и вертеться во сне.
Конец ознакомительного фрагмента.