Error
Шрифт:
– А ты не подслушивай! – сделал ей замечание Вован.
– Я не подслушиваю, я пришла сказать, мама ругается, что вы там галдите!
– Ладно, пошли по домам, поздно уже, – сказала Ольга.
Мы пошли по домам, наши с Ией дома находились в другой стороне улицы, и мы, попрощавшись с остальными, пошли с ней в свою сторону вдоль аллеи с цветущими акациями.
Ия вцепилась в мою руку, так как плохо видела дорогу, и долго непривычно для нее молчала.
– Не
– Да что вы все прям. Все детские сказки, ничего страшного не произойдет, просто дом, просто необычно для наших мест, из камня, и там никто много лет не живет, потому и почернел весь от плесени.
– Кажется, в детстве я слышала, проходя мимо него, что там кто-то кричал…
– Вот и всем так: все кажется и всем в детстве. Вон детвора мелкая на днях тоже болтала, что кто-то из ихних друзей видел, как ставни сами открылись и из его окон заплаканная девушка выглядывала.
– А ты правда Розку хочешь? – неожиданно переключив тему, спросила Катя.
– Вот что спрашиваешь, конечно, хочу, сама ведь знаешь, как я по ней с девятого класса сохну.
– Хотеть и любить не одно и то же, – сердито возразила Ия, но потом, уже смягчив тон, тут же добавила. – Между прочим, сперва любят, а потом хотят.
– Видимо, люблю, потому и хочу, наверное, иначе не хотел бы.
– А если б у тебя с другой это случилось, ты Розку так же хотел?
– Что это? – я посмотрел на Ию, и даже в темноте было видно, что она покраснела то ли от запаха цветущих акаций, то ли от своих вопросов.
– Егор, не мучай, ведь знаешь, о чем я.
– Знаю, но я не думал как-то об этом так глубоко.
Я проводил Ию и, придя домой, когда уже все спали, перекусив остывшим ужином, завалился на диван.
Черный-черный дом – так мы его называли. Какие только страшные истории мы ни придумывали про него. Самая распространенная, что если в нем переночевать, то можно либо исчезнуть, либо в лучшем случае сойти с ума. Мы в старших классах даже пытались в него залезть, но дверь и ставни всегда были плотно закрыты. Да и никто их открытыми не видел. Я пытался подумать о том, какой инструмент мне взять с собой, чтобы отрыть дверь, но образы обнаженной Розы уносили меня совершенно в другую сторону.
Проснулся я уже к обеду, мать с отцом ушли на работу.
Не успел я позавтракать по обыкновению в час дня, как появилась Ия.
– Ты куда такая нарядная?
– Да никуда, просто так. Лето, а я все в одном и том же. Вот решила платье новое надеть.
Она крутанулась,
– Тебя нравится?
– Нормально, – ответил я, садясь на диван.
Я открыл газету и пытался найти в программе телепередач что-нибудь стоящее.
Ия вырвала газету и села мне на колени, я не успел одуматься, как она буквально впилась своими губами в мои. Я кое-как отодвинул ее. Ее всю трясло, дыхание выдавало возбуждение, она вела себя для нее не свойственно.
– Жениться не обязательно, возьми меня, только в дом тот дурацкий не ходи, – сказала она, и тут же платье слетело с нее, она осталась в одних трусиках, на которых были нарисованы маленькие фиалки. Ее маленькая грудь будто увеличилась в размерах, и, хоть я много раз ее видел, на этот раз она выглядела как-то притягательно опасно. Не давая мне опомниться, она принялась снимать с себя трусы, не отрывая от меня глаз и кусая свои из без того опухшие губы. Я поймал ее руки, не давая ей сделать этого.
– Ия, так не надо, нельзя так. Я не могу.
На ее глазах накатились слезы, она все еще пыталась снять трусы, а я крепко держал ее руки, не давая сделать этого, внутренне понимая, что если дам ей сделать это, то тогда не остановить уже и меня.
– Ну вам, парням же, только этого надо. Ты попробуй, может, тебе понравится, и Розку не захочешь.
Мне захотелось ее ударить, но не для того, чтобы причинить ей боль, а для того, чтобы избавить ее от навязчивой идеи в отношении меня. Но я просто вскочил и убежал на улицу.
Достав из тайника под крыльцом пачку сигарет, я закурил.
– Дай мне тоже, – попросила Ия, присаживаясь рядом на ступеньку крыльца.
– Ты ж не куришь, – сказал я, но все же дал ей сигаретку, понимая ее состояние.
– Глупо как-то все вышло, сама не знаю, что на меня нашло, может, зависть к Розке, может, все из-за этого чертового дома, а может, просто этого захотелось, да, скорее всего, именно этого.
Я посмотрел удивленно на Ию.
Она смешно прижала голову к плечам и мокрыми щенячьими глазами смотрела на меня с преданностью и готовностью на любой мой каприз.
– Извини, – она попыталась затянуться сигаретой, но закашляла и разревелась. Забрав у нее сигарету и выкинув, я обнял ее. Безусловно, в ней что-то было родное, ведь она с самого раннего детства мой первый друг, в одной группе в детском саду, в школе с пятого класса за одной партой. Я относился к ней как к сестренке, она, наверное, ко мне относилась как к брату.
Конец ознакомительного фрагмента.