Еще люблю, еще надеюсь...

Шелл Леона

Солнце медленно опустилось за горизонт, бросив напоследок в океан яркий пурпурный луч. Небо из серебристо-голубого стало превращаться в темно-синее.

До супругов долетел звон посуды. Переглянувшись, они повернулись и побрели к столу. Ада протянула хозяину чашку кофе, а хозяйке налила стакан минеральной воды.

—

Доброй ночи! — пожелала она.

— Спасибо, доброй ночи, — улыбаясь, ответил Филипп.

Когда экономка вышла, он наклонился к столику и бросил в чашку два кусочка сахара.

— Тебя что-нибудь беспокоит?

Элен вдруг стала очень смелой. Спокойно глядя на мужа, она произнесла:

— Одри.

— А что бы ты хотела знать про нее?

Его голос прозвучал достаточно сухо, Элен не удалось уловить настроения Филиппа.

— Ты был ее любовником?

— Да.

Это ранило сильнее, чем она могла предположить.

— Это было очень давно, — добавил он.

— Она мне намекала. А ты любил ее?

— Нет. Так же, как и она меня, — без колебаний ответил Филипп.

Супруга уставилась в темноту сада.

— Она все еще хочет тебя, — тихо сказала она.

— Одри не терпит поражений.

Элен вспомнила грубые слова манекенщицы, прозвучавшие утром по телефону, и впервые подумала, что эта женщина с удовольствием могла бы построить свое счастье на несчастье других. Хозяйка не торопясь поднялась.

— Если ты допил кофе, то я отнесу поднос на кухню.

— Я помогу.

Когда они вошли в дом, муж включил систему охраны, затем прошел на кухню следом за Элен. Она ощутила его пристальный взгляд. Ей захотелось сказать ему что-нибудь очень грубое, обидное, злое, чтобы выплеснуть всю боль сердца, но почему-то забылись подходящие для этого слова. Она протянула руку и тихо произнесла:

— Я хочу заняться с тобой любовью.

Супруг поднес ее ладонь к своим губам,

затем неожиданно поднял Элен на руки и сильно прижал к своей груди.

— Я могу идти сама, — запротестовала она, рассмеявшись.

Его улыбка была великолепной — теплой и страстной.

— Положись во всем на меня.

Шея Фила оказалась так близко от ее губ, что она не стала бороться с искушением и нежно коснулась ее языком, а затем поцеловала.

— Ты что, хочешь меня прямо здесь?

Элен шаловливо хихикнула.

— Нет, в постели все-таки удобнее…

В спальне супруг крепко обнял жену. Их губы слились с необычайной нежностью. Спустя вечность он поднял голову, его пальцы коснулись пуговиц блузки, затем застежки лифчика, Элен почувствовала, как ее грудь набухает.

— Ты прекрасна! — прошептал Филипп.

И вдруг супругу пронзила мысль, что сейчас никто не имеет для нее никакого значения. Ни Одри, ни другая женщина, делившая когда-то с Филом постель. Кто-то из великих — она не помнила кто — сказал, что надо уметь наслаждаться каждым мгновением жизни. Вот так и нужно отныне поступать.

Элен посмотрела на мужа и сказала:

— Я изо всех сил старалась тебя не любить. Не помню, когда все изменилось, но это произошло. — Она говорила смело, не пытаясь скрыть своих чувств. — Теперь я знаю, что не могу жить без тебя.

Филипп коснулся пальцами ее лица, при этом они слегка дрожали.

— Я хочу любить тебя и быть с тобой так долго, как это позволит мне моя жизнь, — прошептал он.

— И я, — призналась Элен, затем, хитро взглянув на любимого, спросила: — Ты все сказал?

— Зачем сейчас о чем-то говорить, — пробормотал он, и губы их снова слились.

Любящие сердца говорили о чувствах больше, чем это могли передать любые слова на свете.