Еще темнее
Шрифт:
– Осел? – Да. Пожалуй.
Внезапно меня разбирает смех. Анастейша назвала меня ослом – Элиот бы одобрил.
– Да. – Она хочет злиться на меня и дальше, но уголки ее губ ползут кверху.
– Осел? – повторяю я, не в силах сдержать улыбку.
– Не весели меня, когда я на тебя злюсь! – кричит она, пытаясь оставаться серьезной.
Я одариваю ее своей фирменной улыбкой в тысячу ватт. На ее лице расцветает улыбка и тут же переходит в веселый смех. Я чувствую себя выше на десять дюймов.
Успех!
– Не придавай значения моей дурацкой улыбке – я все равно
Я наклоняюсь к ней, утыкаюсь носом в ее волосы. Их запах и ее близость будят мое либидо. Я хочу ее.
– Вы неожиданны, как всегда, мисс Стил. – Гляжу на нее, любуясь ее порозовевшим лицом и сияющими глазами. Она прелестна. – Так ты приглашаешь меня к себе? Или я поеду, чтобы реализовать демократическое право американского гражданина, предпринимателя и потребителя на покупку всего, что взбредет мне в голову?
– Ты говорил об этом с доктором Флинном?
Я смеюсь. Еще нет. Он офигеет, когда я скажу.
– Так ты пустишь меня к себе или нет?
Она нерешительно глядит на меня, и у меня замирает сердце. Она прикусывает губу, потом улыбается и открывает для меня дверь. Я машу рукой Тейлору и иду следом за Аной наверх, наслаждаясь фантастическим видом ее попки. Нежное покачивание ее бедер, когда она поднимается по ступенькам, запредельно соблазнительно – более того, думаю, она даже не догадывается об этом. Ее врожденная чувственность выгодно сочетается с ее невинностью, готовностью экспериментировать и умением доверять.
Проклятье. Я надеюсь, что не утратил ее доверия. В конце концов, я увез ее. Мне придется работать изо всех сил, чтобы его восстановить. Я не хочу терять ее снова.
В квартирке опрятно и чисто, как я и ожидал, но вид какой-то нежилой. Напоминает галерею: старые кирпичи и дерево. Бетонный кухонный островок – эффектный и новаторский шаг в дизайне. Мне нравится.
– Приятная квартира, – одобрительно замечаю я.
– Ее купили для Кейт родители.
Имон Кавана побаловал свою дочку. Стильное место – выбрано с толком. Надеюсь, Кэтрин это ценит. Я поворачиваюсь и гляжу на Ану, стоящую возле островка. Интересно, каково ей жить рядом с такой богатой подружкой. Уверен, они нормально ладят… но, пожалуй, трудно играть вторую скрипку рядом с Кэтрин Каваной. Может, это ей нравится, или, может, тяжело. Она определенно не тратит деньги на одежду. Но я уже это исправил; в «Эскале» я приготовил для нее полный шкаф. Интересно, что она скажет? Вероятно, устроит мне разнос.
Не думай сейчас об этом, Грей.
Ана пристально смотрит на меня; у нее потемнели глаза. Она облизывает нижнюю губу, и в моем теле взрывается фейерверк.
– Э-э… хочешь чего-нибудь выпить? – спрашивает она.
– Нет, спасибо, Анастейша. – Я хочу тебя.
Она сжимает руки, вероятно, в растерянности и кажется чуть испуганной. Неужели я все же заставляю ее нервничать? Эта девушка способна заставить меня ползать перед ней на коленях, и она еще нервничает?
– Чем ты хочешь заняться, Анастейша? – спрашиваю я, глядя ей в глаза и направляясь к ней. – Я-то знаю, чего хочу.
Мы можем делать
Она приоткрывает рот, у нее учащается дыхание.
О, этот умопомрачительный звук.
Ты тоже меня хочешь, малышка.
Я это знаю.
Я чувствую.
Она пятится и пятится, пока не упирается в кухонный островок.
– Все-таки я сердита на тебя, – заявляет она, но ее голос звучит нежно и даже дрожит. Совсем не от злости. Скорее от страсти. Но не от злости.
– Знаю, – соглашаюсь я и сопровождаю свое признание кривой, виноватой улыбкой. Ее глаза раскрываются еще шире.
Ох, малышка.
– Хочешь есть? – шепчет она.
Я медленно киваю.
– Да. Тебя.
Стоя над ней, глядя в ее глаза, потемневшие от желания, я ощущаю жар, исходящий от ее тела. Он обжигает меня. Я хочу купаться в нем. Хочу, чтобы она стонала, кричала, повторяла мое имя. Хочу снова завоевать ее и стереть из ее памяти нашу размолвку.
Хочу сделать ее моей. Снова.
Но все по порядку.
– Ты ела сегодня что-нибудь? – Мне нужно знать.
– Сэндвич во время ланча.
Что ж, неплохо.
– Надо есть.
– Я, честное слово, не хочу сейчас… есть.
– Чего же вы хотите, мисс Стил? – Я наклоняю голову, и наши губы почти соприкасаются.
– Вероятно, вы догадываетесь, мистер Грей.
Она не ошиблась. Я подавляю стон и изо всех сил держу себя в руках. Мне хочется бросить ее на этот кухонный островок. Но я не шутил, когда сказал, что ей придется меня умолять. Она должна сказать мне, что ей хочется. Она должна облечь в слова свои чувства, потребности и желания. Я хочу узнать, что ей требуется для счастья. Я наклоняюсь, словно хочу поцеловать ее, но вместо этого шепчу ей на ушко:
– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Анастейша?
– Да. – Прерывистый вздох.
– Куда?
– Везде.
– Говори конкретнее. Я уже сказал, что не дотронусь до тебя, пока ты не попросишь меня об этом и не скажешь, что я должен делать.
– Пожалуйста, – просит она.
Ну нет, детка. Я не намерен облегчать тебе задачу.
– Пожалуйста – что?
– Трогай меня.
– Где, малышка?
Она протягивает ко мне руки.
Нет.
Внутри меня взрывается тьма и хватает когтями за горло. Я инстинктивно отступаю на шаг назад, мое сердце бешено колотится, страх наполняет все тело.
Не дотрагивайся до меня. Не дотрагивайся до меня.
Черт.
– Нет, нет, – бормочу я.
Вот почему я устанавливаю правила.
– Что? – Она ничего не понимает.
– Нет. – Я качаю головой. Ведь она знает. Я вчера говорил ей. Как заставить ее понять, что она не должна дотрагиваться до меня.
– Совсем?
Она приближается ко мне на шаг, и я не знаю, что она собирается сделать. Мрак гложет меня изнутри, я снова отступаю, выставив перед собой руки, как бы для защиты.