Есенин
Шрифт:
— Напитки традиционные. Или что-то заказать персонально? — перевел взгляд на Велинова хозяин заведения.
— Ты чего хочешь, Эдик? Может, виски? Ты скажи, он все принесет.
— Да нет, я водки простой выпью… немного… После бани, говорят, укради, но выпей! — Хлысталов посмотрел пристально на хозяина.
— Как прикажете, товарищ полковник. Водка на столе… охлажденная… — отвел бегающий взгляд хозяин. — Желаю приятно отдохнуть! — Он повернулся и стремительно вышел.
— Откуда он знает, что я полковник? — удивился Хлысталов. — Я же в штатском.
Велинов пожал плечами:
— Может, встречал когда
— Возможно, — согласился Хлысталов. — Баня эта вашего ведомства, что ли?
— Курируем, — уклончиво ответил Велинов. — Мы тоже люди-человеки. И нам ничто человеческое не чуждо!
Он разделся, побросав свою одежду прямо на диван, накинул на плечи большую простыню и надел шлепанцы. Хлысталов последовал его примеру.
— Ну, следуйте за мной, полковник, — шутливо приказал Велинов. Хлысталов засмеялся, глядя на его тучную фигуру. В бане все равны, все голые, все просто человеки!
— А у тебя-то как со здоровьем, Леша? Ты же старше меня, — поинтересовался Хлысталов, когда они пошли по коридору, устланному ковровой дорожкой, мимо тренажерного зала с разными спортивными снарядами и двух массажных комнат, задернутых глухими шторами.
— Возраст не годами измеряется, а жаждой жизни! — бодро ответил Велинов, пропуская Хлысталова в следующую дверь.
Зал, в который они вошли, был весь облицован бледно-голубым кафелем. Там находилось несколько бассейнов разной величины и глубины. Над одним даже была сооружена небольшая вышка для прыжков в воду, а сама вода была подсвечена разноцветными огнями. Хлысталов восторженно покачал головой:
— Живут же люди! Это зачем же столько бассейнов?
— Большой — поплавать и понырять. — Велинов сбросил простыню, вошел в душевую кабинку и включил воду. Хлысталов занял другую кабинку.
— Рядом, поменьше, с синей подсветкой, — продолжал объяснять Велинов, пофыркивая и отплевываясь, — с ледяной водой, он сердечникам противопоказан категорически… Ну, а совсем неглубокий, где вода бурлит, это «джакузи»… Массаж водяной, всех частей тела! Здорово возбуждает! Ну, пошли! — Они снова накинули простыни и, открыв небольшую дверь, вошли в сауну.
— Ух ты! О-о-о! — простонал Хлысталов. — Вот это пекло! Сколько градусов? — прищурился он на термометр, висящий на стене. — Не вижу… Сто? Нет, вроде сто двадцать! Посмотри, — попросил он Велинова, усаживаясь на полку и подстелив фанерную дощечку.
— Сто градусов, — тоже прищурился Велинов, вглядываясь в шкалу, — а может, сто десять! У меня тоже старческая дальнозоркость! — закряхтел, он усаживаясь на фанерку рядом.
— Сколько надо сидеть… в этом аду? — Голос у Хлысталова от сильного жара стал низким, басовитым. — После такой бани мне можно дьяконом петь в соборе! — довольно заявил он.
— Говорят, так и ставили басы: в баню и на мороз, — посмеялся Велинов. — А ты из сауны в бассейн с ледяной водой, и будет у тебя бас протодьякона.
— Как прикажете, товарищ генерал, — шутливо пробасил Хлысталов и, немного помолчав, снова заговорил. — Ты понимаешь, Леша, версия «Троцкий заказал Есенина» уж больно прямолинейна! Если еще выставить Блюмкина исполнителем или организатором убийства, получается славно: жидомасоны убили антисемита Есенина!
— А может, так оно и было? — тоже погрубевшим голосом ответил Велинов. — Ведь все вершители революции
— Не все, — не согласился Хлысталов.
— Ну, не все, так в большинстве…
— Сколько мы уже жаримся? Что-то сердце забарабанило… — Хлысталов слез с полки.
— Черт, заболтались!.. Иди окунись… А… я еще малость попотею…
Выйдя из парилки, Хлысталов пошел по коридору, бесшумно ступая босыми ногами по ковровой дорожке. Проходя мимо массажных комнат, он услыхал голос хозяина заведения: «Полкан он ментовский! Николаич сказал, сердце у него херовое, так что ты постарайся… выдай ему массаж, чтобы он сдох под тобой… иначе, блядь, я тебя… сама знаешь, что я могу сделать…». В ответ раздался женский смешок и шепот, который Хлысталов не разобрал, тяжелая бархатная штора, закрывающая вход в комнату, скрадывала звук. «Ни хрена себе, — мелькнуло у Хлысталова в голове, — да тут «малина»!»
Полковник Хлысталов в минуты опасности никогда не испытывал страха, который парализует волю человека, наоборот, адреналин, который в это мгновение в большом количестве поступал ему в кровь, заставлял сердце, мозг да и весь организм работать четко и слаженно. Вот и сейчас он отпрянул от шторы, быстро прошел в зал с бассейном и не раздумывая нырнул в «контрастный». Ледяная вода обожгла так, что у него перехватило дыхание, но через какие-то секунды организм притерпелся и Хлысталов почувствовал прилив сил. Энергично работая руками и ногами, он продолжал барахтаться в воде и тут четко вспомнил, где он видел этого хозяина в первый раз, когда вел громкое дело в Рязани. Тогда им была раскрыта целая шайка расхитителей госсобственности. Члены шайки были надолго упрятаны за решетку, а главарь даже получил «вышку». А этот хозяин — тогда еще молодой парень — обвинялся в убийстве, но вина его полностью не доказана была, а потому получил он, помнится, лишь несколько лет колонии общего режима. И во второй раз полковник встретился с ним у своего подъезда, за несколько дней до того, когда у него из квартиры похитили документы, связанные с делом Есенина.
Притворившись, что ему стало плохо, Хлысталов закричал: «Помогите! Кто-нибудь!.. Эй!»
— Что такое! Что случилось? — вбежал хозяин.
— Помогите выбраться, дух перехватило… Бассейн перепутал… Ну, что стоишь? Ждешь, когда утону? — крикнул Хлысталов. У него и впрямь сердце работало на пределе, и ноги вот-вот могла свести судорога.
— Давайте сюда, к лестнице! — засуетился испуганно хозяин. — Через бортик я вас не вытащу… Держитесь за руку… вот так… поднимайтесь осторожно!.. — Когда Хлысталов, делая вид, что превозмогает сердечную боль, постанывая, вылез из бассейна, хозяин заведения, поддерживая его под руку, повел в душевую: — Надо скорее под теплый душ, товарищ полковник, отогрейтесь, и все пройдет!
— Ты что, Эдик? Что с тобой? — увидел их вышедший из парилки Велинов.
— Бассейн перепутал… — вяло махнул рукой Хлысталов. Когда хозяин отрегулировал воду, он встал под душ.
— Я ни при чем, — стал оправдываться хозяин. — Я услышал крик, прибежал, а он, гляжу, тонет в контрастном бассейне…
— Ты что, ненормальный, Эдик? — удивленно развел руками Велинов.
— Да все в порядке, чего тут страшного? Ну, искупался в холодной воде, зато теперь ого-го! — засмеялся он, выходя из душа и кутаясь в свежую простыню, которую принес хозяин.