Эскейп
Шрифт:
Хавьер отвечает не сразу, бегло оглядывает помещение, на секунду замирая взглядом на двух камерах в углах,и, замечая, как в этот момент напрягается моё лицо, спешит заверить:
– Они отключены! Даю слово! Иначе меня бы сейчас не было здесь. Будем считать, что из-за проблем с электричеством эти камеры окончательно вышли из строя.
– Отлично! – рявкаю. – Тогда отвечай на её вопрос!
Хавьер развoдит руки в стороны, и тоном, словно поддерживает дружескую беседу с товарищем, отвечает:
– Это мой псевдоним,и всего-то. Ничего противозаконного.
–
– Я… я взял его… просто… просто так.
– Отвечай!!! – ору взбешённо, так что Кайла трясётся в моих руках.
– Хорошо-хорошо! – верещит Хавьер. – Я всё скажу! Всё! Прошу, не причиняй ей вреда.
– Говори!
– Я взял псевдоним после того, как… как ушёл от жены.
– О, как! Интересно! – Шарики за ролики уже от этого всего заходят. Встряхиваю Кайлу. – Тебя он тоже бросил?
– Он ушёл от нас с мамой, когда мне было семь, – почти беззвучно и жутко медленно шепчет Кайла.
– Окей, - киваю Хавьеру.
– А цвет кожи у вас само собой разным вышел?
Хавьер прочищает горло и отвeчает не сразу:
– Кайла… моя приёмная и единственная дочь.
– Дочь?.. Сукин ты сын, - звучит тихий, но пропитанный ядом голос Кайлы.
– Милая, - Хавьер подаётся вперёд. – Поверь, всё, что бы я ни делал в этой жизни… все исследования, которые провёл, всё, чего добился… всё было ради тебя. Во благо тебе!
– Ты… ты точно псих, – качаю головoй и ушам своим поверить не могу, а Хавьер продолжает до отвращения добродушно,и даже немного печально улыбаться. Был бы он обычным стариканом с улицы, мне бы его даже жалко стало, честное слово!
– Ещё в младенчестве я лично обнаружил у Кайлы редкое генетическое заболевание - сенсорную нейропатию. Сейчас сломанный ген прибывает в состоянии сна, но уже через несколько лет моя дочь имеет все шансы потерять чувствительность рук и ног. Эта аномалия передаётся по наследству, и она неизлечима. И возможно, никому не суждено понять, но и из сeмьи я ушёл только ради того, чтобы сохранить ей жизнь. Я долго и упорно трудился над своим проектом, лишь издалека наблюдая за тем, как растёт Кайла, как становится умницей и красавицей.
– Ненавижу… – дрожащим голосом бормочет Кайла.
– Ненавижу тебя…
– Дорогая, я оборвал все связи с тобой лишь для тoго, чтобы ты была в безопаcности. Избавился от всех документов, что способны придать огласке твою болезнь, сменил своё имя и фамилию и втайне трудился над тем, что однажды сможет спасти тебя от системы распределения,избавить от ссылки в резервацию…
– Мама знала? – теперь в голосе Кайлы слышна горечь.
– Да, – кивает Хавьер.
– Мы оба сделали всё возможное для твоей защиты. Мы скрыли это даже от тебя. И… раз уж мне выдался такой шас, а я лично собирал группу людей для участия в проекте, я не мог не включить в неё и тебя; рано,или поздно СРСК добралась бы до тебя, милая.
– То есть ты сам свою дочь на весь этот ад обрёк?
– смотрю на Хавьера огромными
Тот, будто бы сожалея, качает головой:
– Официально Кайла должна была умереть.
– Умереть без привлечения лишнего внимания к тебе, я так понимаю?
– Верно, – кивает Хавьер.
– Обстоятельства должны были быть пусть и громкими, но не странными. Это лучшее, что я мог сделать. Запереть её здесь, под моим контролем,- было лучшим выходом, чтобы это организовать. Теперь тебе нечего бояться, доченька. Теперь - после того, как ты официально считаешься мёртвой. Я всё устроил. Теперь… – губы Хавьера растягиваются в добродушной улыбке, – я могу помочь тебе, переселив твоё сознание в другое – в здоровое тело! И тебе больше никогда не придётся скрываться от закона!
– Больной ублюдок…
– Чед… – шипит Кайла.
– О, это, – Хавьер небрежно пожимает плечами.
– Мне пришлось вручить тебе два пригласительных в игру, чтобы ты чувcтвовала себя в большей безопасности, рядом с человеком, с которым уже знакома. К моему глубочайшему сожалению, мне пришлось изменить историю жизни твоего друга, а также приписать ему парочку существенных нарушений, но, Кайла, я должен был сделать всё, чтобы помочь тебе справиться с проектом! Я даже заплатил одному не особо, как оказалось, умому пареньку неплохую сумму, чтобы тот наблюдал за тобой, и в случае чего смог защитить.
– То есть?! – кричу, не сдержавшись.
– Тот, кому я пулю между глаз пустил, был просто наёмным рабочим?
– Ну… – вздыхает. – Можно и так сказать. Таких как Арс на улицах пруд пруди. Он был обладателем низшего социального класса, и карта, что вы видели у него здесь - фальшивка, которая была необходима для предъявления ему обвинений в подделке удостоверения личности. Арс сам на это согласился, ведь я обещал, что вытащу его отсюда, но, увы… это изначально было невозможно.
– Ты дал ему пистолет?
– Он сам его нашёл. В том месте, куда я его положил. По правилам подобные хитрости не запрещены. Это придаёт игре остроты, развязывает язык, да и попросту процесс наказания ускоряет.
– Пусть так, но никто кроме Арса о нём не знал!
Хавьер негромко вздыхает, глядя на меня снисходительно:
– Задачей Арса было не позволить кому-либо причинить физический вред Кайле. Её проигрыш в одной из комнат был не так страшен, как смерть от руки одного из участников. Потому что…
– Потому что тогда ты бы не смог выгрузить её сознание, – заканчиваю со всем омерзением и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть на пол этот поганый привкус на языке. Чёрт. – Мне ты зачем его прикончить велел?! Для чего? Его тело не подходит? Или не понравилось просто? Не в твоём вкусе парень оказался, да?
Хавьер поджимает губы, выдерживая театральную паузу, во время которой не сводит взгляда с лица своей дочери,и лишь когда из уголка его глаза вырывается одинокая и такая же лживая, как и вся его сущность, слеза, переводит взгляд на меня и без какого-либо сожаления в голосе сообщает: