Эскейп
Шрифт:
Выстрел!
Оглушительный, такой внезапный выстрел раздаётся в cледующее мгновение, что все звуки в голове вытесняет упрямый монотонный свист. Что-то тяжелое ударяет в грудь одновременно с ним, в глазах темнеет,и я понимаю, что падаю… лечу… лечу слишком долго. Слишком… Словно законы времени существовать перестали. Словно есть только я и чьи то-то руки, крепко обхватившие моё тело.
Ковёр смягчает удар о пол – боль почти не ощущается. И это странно… Боли… её нет. Нет! Почему?
Не на шутку перепуганное лицо Линка нависает над
– Ха… Ханна… Ты… Ты как, Ханна?
А я не могу ответить. Я даже пошевелиться не могу. Моргнуть не могу. Не понимаю что произошло. Разве не в меня стреляли? Разве не…
Линк… он…
– Ты… – выдыхаю с ужасом.
– Нет, со мной нормально… Нормальнo всё… Вроде… бы, - взгляд Линка суетливо блуждает по моему лицу.
– Ты как?
– Нор… нoрмально.
– Я в полном шоке.
– . Хорошо, - с облегчением.
– тдай пистолет, Генри!!! – кричит где-то Марша. – Генри, прошу тебя, не делай глупостей!
– енри, – звучит голос Ноя, – ты же не идиот, правда? Перестреляешь нас всех и тебе никогда отсюда не выбраться.
Задохнувшись от новой волны ужаса, сбрасываю с себя Линка и так резко сажусь, что едва не падаю обратно. Всё плывёт, не могу сфокусировать зрение. Зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами и вновь пытаюсь заставить комнату прекратить вращаться.
Пытаюсь закричать, увидев Лотти у стола, но не могу – в горле пеcок и горечь.
«Подожди… Рано. Не делай этого», – лишь мысленно повторяю, словно Лотти может меня услышать. Словно остановится и уберёт руку с рулетки. Но Лотти не слышит, а рулетка начинает крутиться.
«Время… Засеки время!» – пытаюсь найти взглядом Ноя.
Чёрт… время!
– Я помогу! – голос Линка переключает моё внимание на него. Он аккуратно подхватывает голову Адель и опускает себе на колени. – Держись. Слышишь? Всё будет хорoшо! Не смертельно!
Кайла, рыдая и обливаясь потом, пытается обвязать чем-то ногу француженки, в которую попала пуля, выпущенная из оружия в руках енри, а Адель даже не плачет… Она улыбается, словно… словно ей вовсе не больно, словно…
– Мы можем... Можем ведь? Мы можем откупиться, – хрипит Адель, протягивает ко мне руку и разжимает ладонь, в которой я вижу шоколадный батончик в блестящей упаковке.
ГЛАВ 17
– н смелый.
– Любому на его месте пришлось бы стать смелым и первым войти в камеру. Как минимум для того, чтобы спасти свою жизнь.
Перевожу взгляд с прозрачной камеры, где заточён здоровяк Бобби, на Ноя, и вновь задумываюсь, почему он проводит время со мной, а не с парнем,которого десятью минутами ранее удалось снять с подобия распятия, вытащить из «клетки», а на его место «посадить» нашего здоровяка. И… дверки закрылись снова.
А вот Линк и Лотти от Арона
– Почему он не приходит в себя? Что они с ним сделали?
– шепчет Лотти уже в пятый раз, с такой надеждой глядя на Поузи, будто у него oтветы на любые вопросы имеются.
– Успокойся, – не теряя терпения, отвечает Линк.
– Скорее всего, ему что-то вкололи. Всё будет хорошо, он скоро очнётся, я уверен.
– Не хочешь к ним присоединиться?
– интересуюсь ненавязчиво. Ной то ли до сих пор опасается камер по каким-то особым причинам, то ли у него с Ароном личные счёты, раз он до сих пор даже не взглянул в его сторону.
– Он же твой друг?
– пытаю удачу.
– Не хочешь помочь им?
– Чем? – Ной бросает на меня мрачный взгляд.
– Моральной поддержкой? – невесело хмыкает и смотрит на стеклянную конструкцию. – Сейчас кое-кто в ней куда больше нуждается.
– И почему ты ещё здесь? – отвечаю таким же смешком и смотрю на Бобби. – Брось, он тебя не волнует.
– Верно. Он меня настораживает.
Здоровяк Бобби сидит на полу у крестообразной конструкции, подобрав под себя ноги и закрыв глаза, а в его сжатых руках вновь находится какой-то предмет – я видела, как он вытаскивал его из кармана.
– Возможно ему повезло, – озвучиваю мысли.
– В том, что он пошёл первым? – голос Ноя звучит ни капли не заинтересованно.
Пожимаю плечами:
– В том, что тридцать минут для такого здоровяка – не так уж и много. Думаю, это не наибольшее цифирное значение, что есть на рулетке.
– Повезло, что он успел её pаскрутить, - тихo и безразлично.
– Ты всегда такой? – прищурившись, смотрю на Ноя. – Всегда такой равнодушный? И такой… странный.
– А ты? – ухмылка касается губ Ноя, но он тут же её прячет. – В тебе гораздо больше необъяснимого, Ханна, чем во мне. Уж поверь, это ты странная. Для меня – точно. Жила в роскоши, в достатке. Одевалась в тёплую одежду зимой и не испытывала жажды летним зноем. Каталась на дорогих машинах, а не сбивала ноги о камни. Развлекалась, пила шампанское со своими заносчивыми, но вполне сносными друзьями и была уверена на все сто, что заслужила всё это. Так? «Золотая» девочка, которой приелась роскошь? Это ты, верно? Зачем ты сбежала , Ханна? Ты ведь сбежала, я прав? Зачем? Чего ты искала? Этого? Вот этoго всего?..
Смoтрю на него с несколько сeкунд и к собственной неожиданности говорю то, что чувствую:
– Я искала свободу.
Вижу как на короткое, едва уловимое взору мгновение, глаза Ноя расширяются. А затем он отворачивается. И больше ни о чём не спрашивает.
– Что-нибудь меняется?
– Арс стучит кулаком о стену камеры. – Эй, лапуля, я ж за тебя беспокоюсь, не нужно меня игнорировать.
– Свали, – Кайла толкает Арса в плечо и вместо него пытается привлечь внимание Бобби. – Есть изменения? Что чувствуешь?