Эскейп
Шрифт:
– , нет, Умник, в этот раз ты ошибаешься, - фыркает мне в лицо Линк, и тычет в грудь пальцем, – мы скорее сдохнем от обезвоживания, чем поджаримся,и тогда… – Вдруг резко замолкает, опускает руку, бросает осторожный взгляд на Ханну, замечает, что она смотрит в ответ,и резко отворачивается бесцельно глядя себе под ноги.
Серьёзно. Теперь мне ещё больше интересно, какая драная кошка между ними пробежала. Собственно, как и Ханне, судя по всему,интересно, кто такой рон и кем нам троим он прихoдится. Хотел бы я тоже знать, с какой такой радости
«Арон, чёртов ты сукин сын, когда только успел, а?! Где вообще тебя носило столько времени?!»
Перехватываю взгляд Ханны, и та будто пристыженно его отводит. Ну вот, теперь меня буквально сжирает любопытство. Что странно, ведь это качество совершенно мне не присуще.
– Эй, чего завис? атрица заглючила?
– арша толкает меня в спину, и спасибо ей за это. Думаю,из-за жары у меня уже началось помутнение рассудка, раз вместо серьёзных проблем, я думаю о секретах какой-то девчонки из элитного общества.
– На стулья не садитесь и не трогайте спинки, они быстрее всего нагреваются.
– Шагаю к Генри, развязываю верёвки и перетаскиваю близнеца в центр комнаты.
– Линк , помоги оттащить Арона от стены, - просит Лотти и, «великий и бесстрашный» Поузи тут же спешит на помощь!
– Сядьте все на пол, - предпочитаю смотреть мимо кого-либо, - дышитe медленно и спокойно. Корoткий вдох – выдох. Всё понятно?
– Есть техника охлаждающего дыхания, – уложив голову Арона на колени Лотти, Линк на полном серьёзе смотрит на Маршу. – Я не шучу. Нас тренер учил и заставлял так дышать, когда матчи проходили летом. Высовываете язык, сворачиваете трубочкой и втягиваете через него воздух – вы пoчувствуете, что он прохладный, – ненадолго задержите дыхание и спокойно выдохните через нос.
– Так что ли?
– Арс уже вовсю приступил к практике, с видом, слoвно это самое забавное, что он делал в своей жизни.
– Лучше язык скрути, - воодушевился Поузи, видя, что хоть кто-то его слушает. И надо же… вот и Кайла принялась за это дурацкое дело.
– Бросьте заниматься ерундой. Здесь это не поможет, - Марша качает головой, глядя на нелепое зрелище и полностью ложится на пол, заведя руки за голову.
Думаю, это первый раз, когда я целиком и полностью согласен с нашим «лидером». ы не на открытой местности, над нами не природа издевается, а система искусственного отопления в стенах,и ублюдки, что её контролируют.
– Линк, ты идиот, - все, на что хватает благодарности Кайлы.
– Что? Я ведь помочь хочу! – шипит тот, едва ли не горькой обидой.
Свешиваю руки с колен и смотрю на него из-под бровей:
– Ты уже код нашёл?
Взгляд Линка становится обозлённым:
– Вот как раз сейчас и планировал этим заняться!
– Так займись. У нас будет не более шести минут сорока пяти секунд, чтобы попытаться открыть дверь выхода. это значит, что на поиски кода у тебя осталось чуть больше… – бросаю взгляд на часы, – семи минут тридцати секунд.
– Держитесь! – звучит время от времени его приглушённый толщей стен голос. – Вы справитесь. ы справимся!
– Сколько там натикало?
Бросаю взгляд на часы:
– Ещё пять минут.
Часы. И вновь при взгляде на них мною овладевает странное чувство, будто… будто что-то с ними не так. Это механические часы с ручной подзаводкой; в часах, как и во многих других вещах, старик предпочитал классику новинкам техники. Никакого кварца, никакого тепломеханизма – простое сжатие пружины раз в сутки, примерно в одно и то же время. И это давно уже стало моей отточенной привычкой,и вот что стpанно…
– Ты постоянно хмуришься, глядя на них, – голос Ханны отрывает меня от размышлений, и я смотрю в её измученное лицо, по которому сбегают кривые дорожи пота. Волосы взмокли, одежда липнет к телу…
Пока есть потоотделение - это хорошо. Плохо будет, когда оно прекратится.
– Надень куртку, – смотрю на вещь , повязанную у неё на бёдрах.
– Серьёзно?
– невесело усмехается.
– Плотная одежда предохраняет от теплового удара, не позволяет коже контактировать с раскаленным вoздухом. Терморегулирующее средство за неимением лучших.
– Отвожу взгляд и едва слышно добавляю: – Просто поверь тому, кто знает, что такое подыхать от засухи и аномальной жары.
– Так ты… ты про то лето? Ты был в… – Ханна не договаривает. А я не знаю, зачем только что подтвердил её догадки о том, кто я такой и какое жуткое место после одобрения СРСК стало моим новым домом.
Наверное, всё это больше не важно.
Вновь возвращаю всё внимание часам, но боковым зрением улавливаю движения Ханны, просовывающей руки в рукава куртки.
– Так что с часами? – звучит её низкий, лишённый сил голос.
– Не ответишь?
Одёргиваю рукав и смотрю в её припухшие глаза. Пытаюсь найти в них уверенность, твёрдость, которые видел ещё недавно, но понимаю, что больше их там нет. Ей страшно. Но это иной страх… давний, глубокий.
– Я завожу их в одно и то же время, – не лезу к ней в душу, говорю о часах, – но не в этот раз.
– Ты забыл их завести?
Киваю и добавляю ещё тише:
– Но они всё еще идут. И судя по сжатости пружины, их завели не так уж давно.
– Они могли сделать это, когда ты был в отключке. В автобусе.
– Для чего? Зачем им это делать? Здесь время суток не имеет никакого значения. Значение имеет лишь само время: часы, минуты, секунды… Я бы мог завести их когда угодно. Даже если бы они остановились, на ход игры неверно указанное время никак не повлияло бы.