Эскимос с Марса
Шрифт:
— Моментик, — ответил приятель.
Вот за что я люблю Константина: в отличие от полковника Дегтярева, он не задает глупые вопросы типа «Зачем тебе эти сведения?» — а быстро выполняет просьбу.
— За какой срок искать? — деловито уточнил Костя.
Я решила подстраховаться:
— Две недели.
— Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни, — фальшиво замурлыкал Костик, — что день грядущий… Нет!
— В смысле, парня не ищут? — уточнила я.
— Аутиста нет, — вздохнул Константин, —
— Не наш, — отмела я этот вариант. — Хорошо. Теперь пробей по своему компьютеру Анатолия Михайловича Калинина.
— Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая, — обратился Костик к другой опере, — ласки их любим мы, хоть они ложны… Год рождения назови! Тут у меня несколько человек с такими данными. Одному семьдесят пять, другому десять, третьему вот-вот двадцать восемь стукнет.
— Последний, похоже, мой, — обрадовалась я.
— Так, слушай. Анатолий Михайлович Калинин, неработающий, проживает в поселке «Медтехника».
— Точно он! — заволновалась я. — Быстренько нарой данные на его жену, бывшую.
— О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить, — завел партию князя Игоря Костя, — извини, парень оказался умнее меня. Он ни разу не ходил в загс.
— Не может быть! — изумилась я.
— Встречаются среди мужчин такие, кто понимает: хорошее дело браком не назовут, — хохотнул Константин, — Анатолий хомут на шею не вешал, молодец!
— А кем ему приходится Лариса Безуглая? — растерялась я.
— Джисус Крайс, суперстар, — завел культовую рок-оперу приятель, — судя по документам, никем.
— Проверь, где Калинин был прописан до квартиры в «Медтехнике», — с азартом спаниеля, бегущего за подстреленной уткой, потребовала я.
На этот раз в трубке повисло молчание, у Кости закончился запас арий.
— В общежитии художественного училища, — выдал наконец «певец», — он там аж семь лет гранит науки грыз. Надо же, не выгнали его.
— Копай глубже, — зашипела я, — найди его родителей.
— Нечего рыть, — не замедлил с ответом Костя, — отца у него нет, матери тоже, они умерли. Как сирота, Анатолий поступил в училище без конкурса.
— Дай его старый адрес!
— Ох, рано встает охрана! — вспомнил замечательный мультик компьютерщик. — Город Торжок. Калинин его покинул и решил штурмовать столицу.
— Как же парень оказался в поселке «Медтехника»? — воскликнула я.
— Вопрос не ко мне, — прочирикал Костя, — но могу высказать свое личное мнение. С тех пор как умные финикийцы придумали единое средство оплаты под названием деньги, любую проблему можно решить, пошелестев купюрами. Если тебе больше ничего не надо, то покедова. Счет за свои услуги вышлю по почте.
— У меня закончился кредит? — насторожилась я.
— Ага, — весело подтвердил хакер, —
Я посмотрела на онемевшую трубку.
— Что случилось? — занервничала Надежда Петровна.
— Две новости, одна, как водится, хорошая, другая плохая. С какой начать? — спросила я.
— Без разницы, — сказала хозяйка.
— Лариса официально не расписана с Анатолием, — решила я ее обрадовать.
Она начала мелко креститься.
— Слава богу.
— Но Калинин на самом деле прописан в вашей двушке, — вылила я в ложку меда бочку дегтя.
Безуглая заметалась по кухне.
— Это невозможно! Я ответственный квартиросъемщик, не разрешала подселение! Ужас! Катастрофа! Это моя жилплощадь, исключительно моя! Как такое могло произойти?
— Паспортистке могли дать взятку, — предположила я.
Надежда Петровна подскочила:
— Точно! Про Люську давно разное болтают. Ах она стерва! Шлюха подзаборная! Решила на мне заработать! Интересно, сколько ей отстегнули? Какова цена лишнего человека?
— Миллион, — ответил Олег.
Я повернулась к мальчику:
— Что, милый?
— Миллион, — повторил он, — сто двадцать четыре, семьдесят восемь, двести, миллион.
— Хочешь сказать, что ты стоишь миллион? — уточнила я.
— Девять! Миллион, — обиделся подросток, — синий-синий. Красный нет. Синий миллион. Красный нет.
— Слушай, — вдруг осенило меня, — сколько тебе лет?
— Пятнадцать, — неожиданно разумно ответил мальчик.
— Не похоже что-то, — с сомнением отметила Надежда, — слишком он на вид маленький, щуплый, едва ли пятьдесят кило весит.
— Я тоже не могу похвастаться большими объемами, но давно перешагнула за двадцатилетний рубеж, — огрызнулась я, — толщина и рост не являются безусловными показателями возраста. Стойте!
— Что еще? — простонала Надежда.
— Если Анатолию двадцать восемь, то его сыну никак не может быть пятнадцать! — пробормотала я.
— Почему? — задала глупый вопрос хозяйка.
— В тринадцать лет мальчики отцами не становятся. Все истории про первую жену, попавшую в клинику, неправда. Лариса и Анатолий вас обманули, — огорошила я пенсионерку.
— А смысл? — ахнула Надежда Петровна.
Я развела руками.
— Где они взяли парня? — спросила она неизвестно у кого.
— Сто двадцать четыре, семьдесят восемь, двести, миллион, — ответил Олег.
— У меня голова заболела, — объявила старуха, — давление, небось, вверх поскакало, надо померить. Сделай одолжение, подай аппарат, он на подоконнике лежит.
Я подошла к окну, взяла небольшую темно-бордовую сумку и протянула ее хозяйке. Кряхтя и охая, Надежда вытащила тонометр, манжетик и собралась обернуть им руку.