Шрифт:
У многих людей со школой связаны только самые светлые воспоминания. Память о беззаботном детстве, отрочестве и юности. Первая любовь, первый поцелуй, первые, казалось бы, взрослые отношения. Первое волнение перед экзаменами и самые искренние слезы грусти на выпускном.
Да, наверняка у большинства людей все именно так. Но только не у Яны Скворецкой.
Для нее школа была сущим адом. Может быть, такое бывает только у отличниц? Да нет, в параллельном классе Ксюша была вполне счастлива.
Почему-то «серостью» была именно она, Яна.
Как ей потом объяснили родители, все дело было в зависти, но тогда, в школе, Яне казалось, что она сама во всем виновата. Не так посмотрела, не то сказала, чего-то не сделала. И с каждым подобным случаем Яна замыкалась в себе все больше, а одноклассники зверели все сильнее – как же так, их издевки не действуют!..
Зато на контрольных она вдруг для всех становилась лучшей подругой.
На выпускном вместо слез у Яны на лице сияла широкая улыбка.
И на встречи одноклассников, которые ребята в тот день поклялись обязательно устроить, Яна пообещала себе ни за что не приходить.
А после забыла об этом времени, как о самом страшном кошмаре.
И вот – он возвращался.
Звонок застал Яну за рулем, когда она выруливала с шоссе на парковку. Крупные буквы «Немезида» тускло светились светло-желтым светом, разгоняя темноту уходящей осенней ночи. Швейцар дядя Толя лениво позевывал, прикрываясь рукой в белой перчатке.
Впору было самой зарыться под одеяло в ближайшем свободном номере – да даже в каморке из-под чистящих средств, – но каким-то чудом Яна сдержалась, поставила автомобиль на ручной тормоз и выключила зажигание. Телефон продолжал трезвонить где-то в недрах сумки.
Кому она могла понадобиться с утра пораньше? Времени еще восьми не было!
Стоило ей вытряхнуть мобильник из сумки, как он затих.
Все как всегда.
Дядя Толя встретил ее широкой улыбкой и легким полупоклоном.
– Вы рано, Яна Васильевна.
– Положение обязывает, дядь Толь, – улыбнулась ему в ответ Яна, побив каблуками друг о друга, чтобы стряхнуть грязь. – У нас тут все тихо?
– Да как обычно. Ночью приехали несколько иностранцев, да русские из глубинки поздно вернулись, а в остальном все по-прежнему спокойно.
– Это хорошо, что спокойно. А Нина здесь уже?
– Да, приехала с час назад.
Задумчиво кивнув, Яна прошла внутрь, полностью погруженная в свои мысли.
День предстоял невероятно трудный. Вообще почти вся неделя была расписана по минутам. Два банкета – девичник и свадьба, приезд группы юниоров по плаванию, итальянский политик со своим сопровождением и милая старушка – божий одуванчик, которая каждый день добавляла проблем постоянными капризами.
Если к этому еще прибавить ветклинику, куда нужно было ехать на плановый осмотр вместе с Альмой, получается вообще полный набор.
И когда отдыхать?
Нину она нашла возле стойки портье. Миловидная девушка с
– Доброе утро. Нин, все нормально?
– Да какое там, Яна Васильевна! Один из свиты этого итальянца попросил подтвердить бронь по факсу, а я ее найти не могу! Всю базу прошерстила, нет нигде. Думала, может, мы от руки отметили где…
– Так я же им сама пару дней назад подтверждала.
Нина недовольно скривилась.
– «Мы хотим удостовериться, что в последний момент у вас ничего не сорвется». За кого они нас принимают вообще, за дилетантов?
– Судя по твоим судорожным поискам, мы очень близки к этому званию, – заметила Яна. Нина тут же умолкла и как-то скисла. – Ладно, давай я поищу.
Нужный документ оказался запрятан среди бумаг с пометками «Печать», «Отправлено» и «Подтверждено».
Пока Нина рассыпалась в благодарностях и лихорадочно набирала номер, поглядывая на часы, мобильник у Яны снова ожил. Зажав сумку подмышкой, она удобнее перехватила телефон в руке.
Номер был незнаком.
Странно, обычно вся реклама и рабочие предложения ей поступали на рабочий телефон, а мобильный был известен только узкому кругу лиц и посторонним давался лишь в крайних случаях.
Должно быть, действительно что-то серьезное…
– Скворецкая, слушаю.
– Янка?! Господи, как я рада, что до тебя дозвонилась!
Яна в ужасе застыла, не дойдя до лестницы несколько шагов.
Она этот голос предпочла бы забыть.
Боже, почему у нее не сломался телефон? Почему не отказала сеть или эта девица не набрала неправильно номер?
В памяти всплыла хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами, в которых постоянно отражалось ее превосходство над остальными.
– Ян, это Лика Самохина, узнала?
– Узнала, Лик, – заплетающимся языком проговорила Яна. – Не ожидала просто.
– Ты не представляешь, как тебя было трудно найти! Мне твоя секретарша или кто она там, Олеся вроде, целую неделю отказывалась твой мобильный номер давать!
«Лучше бы она его так и не дала…».
– Помощница.
– Что?
– Олеся – моя помощница, – процедила сквозь зубы Яна. Сообразив, что она так и стоит у подножья лестницы, и Нина с дядей Толей удивленно на нее таращатся, она поспешно шагнула на ступеньку, желая поскорее оказаться в своем кабинете.
– Ой, да неважно! Я чего звоню-то – ты клятву нашу не забыла? Выпускную? Про пятнадцатилетие выпуска?
Сумка выскользнула из ее рук и с громким стуком упала на сверкающую плитку.
Нет, только не это!..
– Мы решили встретиться, собраться вместе, пообщаться. Вообще узнать, у кого как жизнь сложилась. Помнишь Гошу? Он в тюрягу загремел, представляешь? Никогда бы не подумала, такой тихий парень был… Хотя в тихом омуте черти водятся, сама знаешь. А у Иры вот-вот второй пацан родится!..