Эскул. Бытие
Шрифт:
– Скажи мне, отрыжка дождевого червя, – шёпот эльфийки вдруг стал пробирать меня до мозга костей, – в чём, о Великий Альв, находится Фиал?
– В шкатулке из мелорна, – я даже растерялся, – и что? Ну?
– Гну! Кха, кха! Бессмертный, ты всё же какой-то ублюдочный эльф. Что такое мелорн для всех эльфов?
– Дерево Жизни, начало и конец рода, оно объединяет всех эльфов в одну семью, где бы мы не находились, – пролепетал я строки из народного эльфийского эпоса.
– Хм, а ты не совсем конченный, бессмертный, – улыбнулась эльфийка, –
…! Твою…в бога душу…! Это тоже артефакт! – я потерянно уткнулся лбом в прутья, – и всё что он может – проводить магические свойства. Чего? Спросите вы. Да всего, что в него положили. А я – покойник. Нет не сейчас, а аккурат через лунный месяц. Так как Фиал. Ну если я его не активирую, преспокойно начнёт пить жизненные силы из моего аватара, пока я не умру. Ну и потом, когда я радостно воскресну, всё начнётся снова. И так по кругу. Итог: удаление персонажа. Моего выпестованного, выструганного, вымученного Эскульчика. Любименького, ммать!
– Теперь ты понял, ты всё понял, Эскул ап Холиен… – удовлетворённо вздохнула Великая Мать. – И ты готов слушать меня дальше, поскольку только я помогу тебе выбраться из этой мышеловки.
Я глубоко вздохнул. Наверное, это судьба-злодейка. Беззаботным лучником мне, похоже, больше не быть. С работы уволили, то есть отправили на пенсию. Может и правда, пришла пора всё поменять? А фигли нам красивым! Рерол так рерол. Я сложил свои руки перед собой, как примерный ученик:
– Я готов, Эраинн Мелоинн, видимо этого хочет сам Великий Альв и это судьба.
– Настоящие эльфы, бессмертный, ни в какую судьбу не верят, кха, кха, поэтому и живут дольше жалких хумансов. А может – и наоборот…
– Что – наоборот? – встрепенулся я.
– Наоборот: долгоживущие перестают верить в судьбу после первой сотни лет. А то, что ты готов слушать и почти смирился, радует меня. Особенно если учесть, что радоваться мне осталось недолго.
Проклятая цепь тащит из меня силы по капле, уже достаточно долго. Создавая своего голема, я потратила почти весь резерв внутренней силы. Голод и неподвижность скоро совсем добьют меня. Я перестану контролировать заклинание Покрова Разума, и тюремщики быстро смекнут что к чему. Вот тогда меня действительно сожгут по-настоящему.
О, Великий Альв! Я давно уже не боюсь смерти, меня разрывает на части мысль, что мне не удастся отомстить за смерь моего Дома и моего Дерева. Эта мысль, она одна, позволила мне дождаться шанса.
Ты – мой шанс. Ты оказался достаточно глуп и алчен, чтобы заполучить этот Фиал. Да не просто заполучить, а убить при этом эльфийку Светлого Леса на земле хумансов. И – вот удача – ты именно в той тюрьме, где я смогла спрятаться. Больше того, ты, наивный дурачок, уже привязал Фиал к своей сущности и у тебя нет выхода, как много лет назад у меня. Тебя ждет много интересного, Эскул. Много потерь, лишений и обид. Но
Итак, у тебя есть Фиал, который привязан к тебе. Осталось отнести его в святилище Рощи Единорогов и активировать. Не всё так просто. Единороги – своенравный народец.
Рейнджера Светлых Эльфов они даже на порог не пустят. Ты же не девственница в полнолуние, кха, кха! Не переживай. Они откроют свою тропу к святилищу, потому что ты принесёшь им сердце. Да, да, не бледней. Ты принесёшь им сердце Чёрной Лилии. Моё сердце. За него они сделают для тебя всё, что ты попросишь. Ты войдёшь в святилище и активируешь Фиал. И станешь кем-то новым, кем захочешь. Меня это уже не будет волновать.
От тебя же я потребую только одного. Пообещай мне отдать моё сердце Единорогам. Я не буду требовать клятвы Деревом. Просто пообещай мне сынок. Зачем это нужно, ты поймёшь, если встретишь тень моего сердца… И ещё, я сейчас попрошу тебя об очень важном, кха, кха, кха, – эльфийка зашлась в особенно продолжительном приступе кашля, то и дело сплевывая кровь на пол камеры.
– Эраинн, я постараюсь сделать всё, как ты просишь. Но, может, я не найду эту тень? – столько лет прошло, – спросил я.
С трудом отдышавшись, эльфийка ответила:
– Ты забываешь, сынок, что по рождению я – тёмная эльфийка. Тёмные эльфы никогда не прощают своих врагов и любят только одного и на всю жизнь. Я не смогу быть покойна в чертогах Великого Альва, где все эльфы равны и не делятся на тёмных и светлых. Ты – не самый худший сын своего народа. Ленив немного, глуповат. В меру честен и не в меру добр. Щедр и недальновиден. Исправляйся, Эскул, пока не поздно. Иначе несчастья будут преследовать тебя всегда, как и одиночество, – у меня даже мурашки по коже прошли. Вот это ИскИн дает, прямо сеанс психоанализа!
– Не отвлекайся, рейнджер! Сейчас я скажу очень неприятную для тебя вещь. Но ты подумай, прежде чем начнёшь возмущаться. Есть важное условие с моим сердцем. Принести его в Рощу Единорогов должен НЕ ЛЮБОЙ. Это важно, кха, кха… Сердце должен принести мой убийца…
# Вы получаете Первую часть задание «Чужой среди своих»: убить Великую Мать Чёрную Лилию, забрать у неё сердце и отнести его в святилище Рощи Единорогов. Награда 100000 опыта. Возможность полной активации Фиала Изменения Сущности #
Я сидел онемевший с открытым ртом. Солнечные лучи, бившие из отдушин под потолком камеры эльфийки, уже давно сместились к решётке, и мне впервые было хорошо видно её состояние. Тень жизни едва теплилась в ней, казалось, живыми остались только её пронзительные глаза, лихорадочный блеск которых уже начинал тускнеть. Она сидела неестественно прямо на пятках, положив руки на колени. Её пальцы с вырванными ногтями мелко дрожали. Дышала она тяжело и со свистом втягивала воздух. Сквозь белую как молоко кожу остро проступали скулы, потрескавшиеся губы были испачканы кровью.