«Если», 1996 № 11
Шрифт:
— Душ у меня уж точно работает.
Они вылезли из кровати. С обоих стекала вода. Тор с улыбкой поблагодарила:
— Большое спасибо, лейтенант Джонс.
— Я не знал, что в кроватях есть душ, — признался Джонси.
— В моделях, предназначенных для старших офицеров, непременно есть.
— Ну… В следующий раз буду знать. — Он направился к выходу.
Тор недоверчиво покачала головой. Неужели в наши дни еще встречается такая святая невинность? В обществе Джонси
— В следующий раз?
Джонси замер у двери.
— Да, чуть не забыл. Я, конечно, хотел бы работать с вами. На мостике, я имею в виду. Спасибо.
И он ушел.
Да, с Джонси ей будет весело.
В КАЮТ-КОМПАНИИ
В кают-компании, как всегда, пахло свежесваренным кофе, булочками и пригоревшим жиром.
Рейнольдс, Каппи, Лин и трое механиков из машинного отделения сидели за столом в углу. На лицах некоторых из них багровели синяки, и у всех без исключения был несчастный вид.
— Ну, — спросил Каппи, — ты скажешь ему или нет?
Лин неохотно поднял глаза от переносного терминала.
— Во-первых, вы мешаете мне работать. Во-вторых, одну взбучку из-за вас я сегодня уже получил. В-третьих, не собираюсь я ничего ему говорить. Сами знаете, что бывает за драку с офицером. Хотите бесплатный совет? Не искушайте судьбу. Помалкивайте и держитесь от него подальше.
— Да мы пальцем к нему не притронулись, — возмутился Каппи.
По правде, он не дал нам подобного шанса…
— Я бы удивился, будь иначе. Ведь он же болсовер.
— Огромный и безобразный, — подхватил кто-то из механиков.
— Такой же огромный и безобразный, как и ты, — заметил Лин. — Но из этого не следует, что ты болсовер.
Компания дружно рассмеялась. За столик подсел Амстронг и с ходу включился в общий разговор.
— Интересно, какие у болсоверов женщины?
— Этого никто не знает. — Лин, обведя приятелей заговорщическим взглядом, понизил голос. — Говорят, у болсоверов вообще нет женщин. Они воины, и все рождены в пробирках.
— Да? — удивился Амстронг. — Но если у них нет женщин, то какого же пола наш?..
Его последние слова были заглушены дружным взрывом смеха.
К столику подошла куила, неся поднос с чашками.
— Вам кофе, сэр? — спросила она у Амстронга.
Тот обернулся и застыл. Никогда прежде он не видел куилу так близко. Ее кожа была мягкой и блестящей, словно шелк; перья-сенсоры на лысой голове переливались, словно крылья тропической бабочки, а прекрасное лицо будто испускало магическую энергию.
Куила, устремив на Амстронга огромные
— Кофе?
— А?.. Да, конечно. — Амстронг схватил чашку и, пытаясь скрыть смущение, тут же отхлебнул из нее. Кофе обжег язык и гортань. Амстронг покраснел, надеясь, что на него никто не смотрит. Но все, конечно же, ухмыляясь, смотрели именно на него.
Впрочем, ему было наплевать. Амстронг не отрывал восхищенных глаз от куилы, направившейся к выходу.
— А правда, она прекрасна? — обратился он к Рейнольдсу.
— Будь с ней и ее подругами поосторожней, — посоветовал Рейнольдс, обменявшись с Каппи понимающими взглядами. — Ведь ты знаешь, что о них говорят?
— Нет. А что?
Рейнольдс придвинулся ближе и что-то прошептал Амстронгу на ухо. У того от удивления расширились глаза.
— Так-то вот, — уже громко сказал Рейнольдс.
— Ребята, признайтесь, это же неправда, — попросил Амстронг.
— Чистая правда. Именно так они и поступают. Но никогда на первом свидании.
— А может, тебе лучше назначить свидание с доктором? — спросил Каппи, глядя мимо Амстронга. — Посмотри на нее!
Амстронг повернулся.
И застыл, словно громом пораженный.
Главный врач корабля Молли Виллигер была, пожалуй, самым безобразным существом во всей Вселенной. Бытовала шутка, что если она войдет в машинное отделение, то флюктуаторы немедленно заглохнут. Еще о докторе Молли Виллигер говорили, что если бы ее внешность оказалась под стать ее профессиональному мастерству, то она была бы писаной красавицей.
Амстронг, не зная всех этих корабельных прибауток, смотрел на нее во все глаза. Доктор взглянула на него, затем на Каппи и спросила:
— Что новенького? — Ее голос напоминал скрип железа по стеклу.
— Вот он у нас и есть новенький. — Рейнольдс кивнул на Амстронга.
Тот сделал решительный выдох и, протянув доктору руку, представился:
— Я — Брайан Амстронг, но обычно меня зовут Молотком.
Она кивнула, перекинула кусок жевательной резинки или табака из-за правой щеки за левую и, пожав ему руку, сказала:
— А меня все называют Хитрюгой.
Виллигер была так некрасива, что Амстронг не мог отвести от нее глаз.
— А у вас есть дети? — вдруг неожиданно для самого себя спросил он.
— Нет. А вы считаете, что должны быть?
— Наверное. — Амстронг пожал плечами.
— Знаете, меня почему-то все об этом спрашивают.
Виллигер повернулась к буфетной стойке и принялась наливать себе кофе. Амстронг с недоверием протер глаза.
Рейнольдс прошептал ему на ухо: