«Если», 2003 № 03
Шрифт:
Смит кивнул.
— И единственной причиной, по которой вы покинули Трооц, было ваше здоровье?
— Д а.
— То есть у вас нет врагов, которые могли бы желать вашей…
— Я этого не говорил, — перебил лорд Эрменвир, и его глаза странно сверкнули. — Напротив, кроме старых врагов у меня появилось несколько новых, хотя и не по моей вине. Дело в том, что я сделал одно очень любопытное открытие…
— Господин мой!.. — нежнейшим голоском проговорила позади не го Балншик, но в ее интонациях Смиту почудилось недвусмысленное предупреждение. Молодой лорд, впрочем, не обратил на свою сиделку ни
— Я обнаружил, — продолжил он, с трудом сдерживая торжество, — что если оказывать знаки внимания богатым стареющим вдовушкам, то они готовы заплатить любые деньги, лишь бы затащить тебя к себе в постель. Они осыпают тебя подарками, водят во всякие интересные места, угощают самыми изысканными яствами. Это настоящая райская жизнь, Смит! Тебя ласкают, холят и лелеют, как любимого котенка, а все, что от тебя требуется, это регулярно сбрасывать штаны.
— Я уверена, что господину старшему караванщику это не интересно, — вмешалась Балншик, с почтительной нежностью сжимая шею лорда Эрменвира в борцовском захвате. Молодой лорд затрепыхался и задергался, но не мог ничего возразить и только нечленораздельно шипел.
— Сколько лет его милости? — спросил Смит у Балншик.
— Шестнадцать.
— Двадцать пять! — прохрипел лорд Эрменвир, каким-то чудом вывернувшись из рук сиделки.
— Шестнадцать, — твердо повторила она.
— Ладно, семнадцать! — сказал лорд Эрменвир, потирая шею. — Единственная проблема, Смит, состоит в том, что пожилые леди обязательно начинают тебя ревновать. Им, видишь ли, не хочется ни с кем делить любимую игрушку. Так, например, я до сих пор помню, как одна леди попыталась нанести мне серьезное увечье при помощи расчески. Мне удалось спастись, только притворившись, будто у меня начался припадок. Я сказал, что умираю, но между нами говоря, это было не совсем верно, поскольку именно в тот момент…
— …почтенный отец милорда Эрменвира решил, что его сыну будет весьма полезна перемена обстановки, — закончила за него Балншик.
Смит поскреб заросший щетиной подбородок.
— Скажите, ваша светлость: не могла ли одна из этих ревнивых леди питать к вам столь сильные чувства, чтобы подослать наемных убийц? — спросил он (без особой, впрочем, надежды).
— Ну, я не знаю. Леди Фрисция, например, была очень сердита, когда я…
— Это совершенно невозможно, — твердо сказала Балншик. — А сейчас прошу прощения — его светлости пора принимать лекарство. — С этими словами она легко подняла лорда Эрменвира с камня, на котором он сидел, и, перебросив через плечо, быстро пошла в лагерь. Свисая вниз головой, лорд все же успел крикнуть:
— Эй, Смит, это все-таки могла быть леди Фрисция — она была без ума от меня!..
Они похоронили Паррадана, сложив поверх могилы пирамиду из камней. Это посоветовала сделать Бернбрайт, которая была лучше всех знакома с обычаями бандитских кланов Города Пылающей Горы. Всем было немного не по себе: они оставляли одного из пассажиров здесь, в тени Черной Горы. Однако другого выхода не оставалось. Они и без того сделали для погибшего все, что только живые могут сделать для мертвых, не присоединяясь к ним.
Следующие два дня прошли в напряженном ожидании. Перед каждым
На третий день пути Тигль, который продолжал работать рычагами вместе со Смитом, сказал:
— Сегодня мы будем в Красном Доме, господин. Надо, чтобы тамошний кузнец взглянул на нашу заднюю ось: что-то она не того…
— Я помню про Красный Дом, — кивнул Смит, не переставая налегать на рычаги. — Видел его на карте. Это ведь одна из самых крупных дорожных станций, верно? Что ж, по крайней мере, там нам ничто не грозит, и мы сможем как следует отдохнуть.
Тигль хрипло расхохотался.
— Вы просто не пробовали ихнего пива! — насмешливо сказал он. — Иначе бы так не говорили!..
— К вечеру, когда от дубов потянулись через дорогу длинные тени, они наконец увидели Красный Дом. Он стоял на крутом обрыве посреди усеянной древесными пнями поляны. Его высокие стены были заштукатурены красноватым гипсом и увенчаны по углам зубчатыми башенками, на которых дежурили дозорные в круглых железных шлемах. Завидев их, Бернбрайт поднесла к губам трубу и подала сигнал, извещавший о приближении каравана, хотя стражники, без сомнения, давно его заметили. К тому моменту, когда рычажные начали тормо зить перед поворотом, массивные ворота Красного Дома уже открывались.
Несмотря на то, что Красный Дом фактически представлял собой укрепленный форт, его обитатели постарались сделать все, чтобы придать крепости вид приветливый и гостеприимный. Над воротами был устроен узкий крытый балкон, застекленный таким образом, что панели красного стекла в свинцовых переплетах образовывали призыв: «Добро пожаловать, путник!» После наступления темноты на балконе зажигались фонари, благодаря чему надпись была видна издалека даже в кромешной тьме. Столбы, на которых крепились створки ворот, представляли собой резные изображения легендарных героев — Прошкона Борца и Андиба Лесоруба. На каменных лицах героев застыли свирепые ухмылки, призванные, по всей видимости, отгонять от ворот демонов и прочих злоумышленников.
Когда караван уже втягивался в ворота, ему навстречу выбежал сам староста Красного Дома.
— Добро пожаловать, добрые путешественники! — восклицал он на бегу. — Добро пожаловать в наш скромный дом!
— Спасибо за приглашение! — осторожно откликнулся Смит и, спустившись с тележки на землю, огляделся по сторонам. Они находились в просторном внутреннем дворе, вымощенном красным кирпичом. Во двор выходил высокий стрельчатый фасад жилого здания, из центрального дымохода которого поднимался веселенький голубой дымок. Напротив него прижимались к стене какие-то длинные приземистые строения — не то склады, не то казармы стражников. Там же находилась и кузня; ее ворота были распахнуты, и пылающий внутри горн отбрасывал на площадь багровый отсвет, который время от времени заслоняла тень кузнеца, мерно опускавшего молот на кусок раскаленного железа.