"Если", 2010, № 5
Шрифт:
— Значит, так мы в него и попали? Случайно?
— Да. Эта машина может тоже наткнуться на него и исчезнуть или…
— Или она прожует нашу базу, проанализирует обломки и выплюнет все то, что сочтет бесполезным.
— Довольно мрачный прогноз.
— Но он может оказаться точным, — заметил Волвертон. — Учитывая маленький размер астероида, я бы сказал, что это весьма вероятно.
— Ладно, я поняла. Нам лучше поторопиться.
Она увела ровер прочь от борозды и направилась к лагерю. Волвертон понимал, что у него, возможно, уже не будет
Вскоре над крутой дугой горизонта показались прожектора базы. Команда Лабутуну занималась строительством — они прикрепляли к стене свинцовый лист.
Волвертон пообещал убрать ровер, позволив Нозаки войти и самой обо всем рассказать. Она созвала всех на совещание по открытому каналу, а он тем временем отсоединял батареи и возился с панелями ровера до тех пор, пока ему не удалось свернуть его и прикрепить к остальным.
Когда он закончил, строители уже вошли внутрь. Сам он на входе за один шаг нечаянно прыгнул почти до самого шлюза. Волвертон все еще не привык к здешней гравитации, и длинные ноги зачастую уносили его куда дальше, чем он ожидал.
Пройдя через шлюз, он быстро снял шлем и скафандр и повесил их рядом со своей койкой. Он мельком глянул на собственное отражение в зеркале через открытую дверь ванной — худое тело, веснушчатое лицо, рыжие волосы. Затем Волвертон кинулся в зал заседаний — относительно просторное помещение, находившееся на пересечении двух главных бункеров.
В зале все уже собрались.
Шум множества голосов привел его в замешательство, а потом он увидел нечто и вовсе шокирующее.
Две Нозаки.
Одна из них, одетая в скафандр без шлема, говорила. Другая сидела и слушала вместе со всеми — она носила теплый синий свитер.
— Мы не знаем, где именно сейчас находится эта штука, — говорила Нозаки в скафандре — вероятно, та, которую он недавно оставил. — Через пузырь прошла очень большая машина, и она, возможно, не управляема. Она разрывает поверхность астероида.
Люди начали перешептываться.
— У меня есть одно предположение, — произнес Волвертон, дождавшись паузы. Когда присутствующие повернулись к нему, он немного смутился. — Что если ее цель — снять верхний слой со всей поверхности астероида?
В зале поднялся гул.
— Такое возможно, — громко и уверенно подтвердила Нозаки. — Если до этого дойдет, мы должны быть готовы эвакуировать базу.
Собравшиеся зашумели еще сильнее.
— Что мы будем делать, если эта машина уничтожит базу? — спросил астрофизик Джиоти, когда разговоры немного стихли. — Мы не сможем долго оставаться снаружи.
— Можно вызвать хопперы, чтобы нас забрали отсюда, — предложил Заремба. Его гладко выбритая голова отражала свет ламп. — Но это займет какое-то время.
— Лучше всего, — начала Лабутуну, — перенести строительные материалы и все, что нам нужно для выживания, на другое место. Мы построим временный лагерь и наполним его воздухом. Этого должно хватить до тех пор, пока мы
— Я не понимаю, как эта штука сюда попала, — заявил доктор Лайнбаргер, поправив очки.
— Пузырь иногда опускается и проходит по поверхности, — пояснила Нозаки.
— Инопланетный художник делает широкий мазок, — добавил Дувич, главный минералог, проведя пальцем по своей серой бороде.
Некоторые усмехнулись тонкому комментарию, немного развеяв скапливавшийся страх.
— Возможно, некоторые пузыри содержат в себе целые астероиды или даже целые планеты, — предположила Джиоти, широко раскрывая глаза. — Это невероятно увлекательно.
— Даже слишком увлекательно, на мой взгляд, — сказала та Нозаки, которая сидела без скафандра. Когда она встала, Волвертон восхитился ее стройной, атлетически сложенной фигурой.
С тех самых пор как прибыл на LGC-1, он часто замечал, что Нозаки встречается ему слишком часто. Теперь он понимал, почему и что она имела в виду под «неопровержимым доказательством».
— Давайте займемся делом, — предложила Нозаки в скафандре.
Все встали. Одни направились собирать вещи, другие пошли наружу, чтобы помочь Лабутуну с тяжелым оборудованием. Остальные назначили часовых и изучили снимки со спутника.
— Вот она, — сказала Нозаки в свитере, указав на полученную из космоса голограмму.
Машина упорно разрывала поверхность, направляясь навстречу малиновому рассвету. Она двигалась сквозь смертоносный жар, излучаемый водородной оболочкой звезды.
— Жесткое излучение ее даже не замедляет, — заметила Джиоти.
— Может, она использует этот жар как плавильную печь, — предположил Волвертон.
— Похоже, она собирается обойти весь астероид — ее траектория постоянно меняется, — заметила Нозаки в свитере. — Рано или поздно она наверняка доберется до нас.
— А значит, — продолжил Дувич, глядя на Волвертона, — твоя гипотеза превращается в сбывшееся пророчество.
— Похоже, ты спасешь пятьдесят две жизни, Волвертон, — сказала Нозаки в скафандре.
От ее похвалы ему стало тепло на душе, но расслабляться было не время.
Все, что могло им понадобиться, уже вытащили наружу — инструменты, еду, воду, надувные палатки, баллоны с кислородом. Им стоило поторопиться, пока не начался рассвет.
В какой-то момент Волвертон вдруг обнаружил, что работает с копией Нозаки.
— Не нужно так на меня пялиться, — сказала она.
— Прости, — ответил Волвертон. — Просто я…
— Никогда не видел одного и того же человека в двух местах одновременно, — закончила она. — Я знаю. Слышу это с тех пор, как вернулась и обнаружила здесь своего двойника. Честно говоря, я уже немного устала от таких разговоров.
Странно, но эта версия Нозаки, похоже, относилась к нему не так хорошо, как другая. Во всем остальном они казались абсолютно одинаковыми, вплоть до идентичных родимых пятен на шее. Разница, видимо, заключалась в том опыте, который объединял его с другой Нозаки.