«Если», 2011 № 04
Шрифт:
— Четверо, — поправил Мил.
— Их двое. — Принц нахмурился.
— Позовите капитана, который меня привел. Спросите у него.
Властимир тронул рычажок, вделанный в край столешницы; за дверью звякнул колокольчик. Офицер мгновенно явился.
— Капитан Погребец, сколько стражей у двери?
— Двое, ваше высочество.
— А сколько лучников держат меня на прицеле и шпионят за принцем? — осведомился Мил.
Капитан метнул тревожный взгляд на стену, за которой под драпировками таились солдаты. Отверстия в стене были прикрыты зеркалами, прозрачными с обратной
— Сколько их? — с нажимом спросил Властимир.
— Тоже двое, ваше высочество, — пробормотал обескураженный офицер.
Принц встал.
— Кто распорядился?
— Начальник дворцовой стражи, ваше высо…
— Убрать! — обрубил принц. Капитан вышел.
Властимир опустился в кресло, тяжело дыша, как после бега. Уголок рта дергался.
— Шпионить вздумали! А я-то полагал, будто нас не подслушивают.
Он поднял свой кубок с напитком. Внезапно Мил вспомнил, в какой связи он чуял этот крепкий дух: когда отец отдал его в ученики знахарю. Мил много у кого перебывал в учениках — у кузнеца, каменщика, плотника, печника; повсюду он мгновенно схватывал основы мастерства, и отец отсылал его к следующему умельцу.
— Не пейте!
— Что такое? — принц удивленно поднял бровь.
— Ваше высочество, простите, если невзначай обижу. Человеку некрепкого здоровья «отвар воздержания» пагубен.
Властимир залился краской. Поставил кубок. С достоинством проговорил:
— Вы заблуждаетесь. Этот бесценный отвар поддерживает мужскую силу, и его надо принимать каждый день. Мне нужен наследник…
— Не видать вам наследника, если хлебать что ни попадя! — вскричал Мил в запале. — Ваш лекарь — бессовестный враль. Или, скорее, наймит соседнего королевства, которое враждебно вашей фамилии. Хотите знать, каким сбором вас потчуют? Две части сонного корня, три части слабинки и целых пять частей повисухи. А повисуху дают солдатам, когда желают оградить захваченный город от их непотребных забав.
Властимир побледнел. Пальцы сжались в кулак.
— Ты… ты не лжешь?
— На кой ляд мне лгать тебе?
Принц откинулся на спинку кресла.
— Еще ни один подданный не говорил мне «ты».
— Я чужак и не твой подданный. К тому же никакой принц до сих пор мне не «тыкал».
Властимир вдруг захохотал, причем так заразительно, что Мил тоже не выдержал и рассмеялся. Затем принц спросил:
— Как назвала тебя мать?
— Милом. А Друженом назвал отец.
— Чтоб ты был мил женщинам и дружен с мужчинами?
— Именно так.
— А меня мать назвала Снегом. Властимир — чепуха. До власти ли над миром? Свои бы границы удержать; соседи зарятся на наши земли. А снег, говорила она, холодный и чистый, и когда по весне тает, становится водой, дающей жизнь.
Мил подумал. Принц — белокурый, светлоглазый, белокожий. И одет в белое, как будто для того, чтобы полностью оправдать данное матерью имя. Но он не холодный, а теплый.
— Какой из тебя Снег? Ты — Снежик.
— Ты снова прав. Кормилица рассказывала, что умирая, мать просила: «Принеси Снежика, дай взглянуть…»
— Отчего она умерла?
— Родами. Она была заморская принцесса. Красотой славилась
Мил встрепенулся. Стало быть, Разноглазых женщин надо искать за морем? Вот не пошел бы на казнь — и не узнал бы. А что же сам принц? Потребовалось зрение Разноглазых, чтобы определить: светло-серые глаза принца и впрямь разных оттенков. Один отдает в чуть приметную зелень, в другом — намек на синеву. Однако даже этим зрением Мил не разглядел в принце дара, которым благословенны Разноглазые. От матери не передается, лишь от отца? Или же… Дар в нем убит? Отварами да настоями, которыми потчует его придворный лекарь? А чем тот же лекарь пользует короля? Какая отрава превратила Доброяра Великодушного в живой труп?
Мил выложил свои догадки Властимиру Снежику. Принц задумался, прижав пальцами подрагивающий уголок рта.
— Вызови лекаря, — предложил ему Мил. — Я в два счета заставлю его сознаться.
«Тогда ты не выйдешь живым из дворца, дознаватель!» — ворвалось в его мысли. Одновременно принц покачал головой:
— Я не хочу, чтобы тебя убили. За лекарем стоят влиятельные люди…
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вбежала прелестная девушка, закутанная в отрез лиловой ткани, подпоясанная куском черных кружев. Ее темные волосы были заплетены в две косы, стянутые в узел под подбородком; девушка была босая, плечи и тонкие руки обнажены.
— Верния! — Властимир Снежик вскочил. — Опять удрала от нянек?
Мил был настолько изумлен, что не сообразил встать. Покачиваясь и поводя руками, точно в танце, принцесса подошла к брату, прижалась щекой к его груди.
— Это ты… — выдохнула она, отстраняясь.
На пороге возник сконфуженный капитан Погребец.
— Оставьте, — махнул рукой принц.
Капитан прикрыл дверь.
Верния засмеялась негромким шелестящим смехом. И уселась прямо на пол возле Мила. У нее были черные раскосые глаза, подрисованные углем.
— Моя сестра безумна, — с горечью пояснил принц. — Она не вынесла того, что случилось. Ей было тринадцать лет.
Верния потянулась к Милу, обняла за колени. Пропела:
— Это ты-ы…
На нежных плечах он заметил давние, едва различимые шрамы от царапин и ссадин.
— Ты-ы сла-авный…
Милу рассказывали: Верния — дочь короля от второго брака. После рождения ребенка королева Развея растолстела до безобразия и остаток века коротает затворницей, не уделяя внимания ни безумной дочери, ни больному супругу.
«Зато она тайно правит королевством, на пару с советником Ильменем», — пришла неожиданная мысль, несомненно, подсказанная извне.
— До-обрый… — Верния положила голову Милу на колени; подрисованные глаза мечтательно глядели в стену.
В сильном замешательстве Мил взглядом спросил у принца: «Что делать?».
— Не прогоняй ее. Обычно Верния боится чужих, но ты ей понравился.
Она повозилась, устраиваясь поудобнее. На мгновение Мил рассердился. Принцесса ведет себя, точно продажная девка в кабаке. Уж не наиграно ли ее помешательство? Не водит ли она всех за нос? В здешнем дворце куда ни плюнь — сплошной обман!