Если, 2011 № 05
Шрифт:
— Справимся. Хуже другое — я прочитала мысли Лори, он наверняка помешает нам.
— Кто еще?
— Росен. Но только в том случае, если Лори проявит активность. Гриня не в счет — пока не кончились таблетки, он прочно застрял в своей вселенной.
— Ты сумеешь остановить Лори психической атакой?
Нина не сразу ответила, по недавно приобретенной привычке покусывая травинку.
— А ты хочешь?
— Почему бы нет?
— Его по мелочи не напугать. Будет… грубо. Некрасиво, страшно… Возможно, Лори погибнет. Ты увидишь все и перестанешь… перестанешь любить меня.
— Ты
— Врешь.
— Я не вру, — мягко сказал Мик. — Кроме того, в случае с Лори я сам прошу тебя вмешаться.
— Ради себя?
— Ради тебя и ради себя, ради нашего спасения. Такие просьбы портят мой имидж, но я не могу позволить тебе умереть.
— Я все равно когда-нибудь умру.
— Лет через сто. Но Лори опасен здесь и сейчас. Он амбициозный придурок.
Нина поежилась, несмотря на то что теплый воздух окутывал и машину, и равнину до самых гор.
— Давай отложим решение на завтра.
И Северин не нашелся с ответом.
…На следующий день завтракали консервами из запасов Лу. Сам он не возражал, только изредка пил воду из бутылки, которую приносила ему Нина. Росен казался еще большим увальнем, чем обычно, Лори охватила депрессия — он угрюмо отмалчивался. Гриня употребил остатки таблеток из аптечки и не иначе как перебрал — он валялся под кустами, постанывая, и стоны эти явно не были вызваны видениями блаженства.
— Сходить бы посмотреть, что там с парнем, — вяло предложил Росен. — Он, поди, нажрался противолихорадочного или, не дай бог, выпил дезинфектор.
— Сходи, — легко согласился Лори, но сам с места не тронулся.
Мик попытался встать, однако ноги не держали его. Нина свернулась клубочком, наподобие сонного котенка. Солнце стояло в зените, хотя жара на этой неделе уже спала и ничто не объясняло внезапного расслабления.
— Ну, началось, — грубо буркнул Лори. — Такое бывает, но, к счастью, проходит.
— У вас тоже слабость?
— Ага, а скоро дело усугубится. Очень хочется спать, и сонливость будет одолевать сутки или двое. Я уже говорил: тут случается нечто вроде прилива и отлива — во время прилива сил хоть отбавляй, во время отлива становишься размазней. Мне кажется, пятно то питается нами, то отдает сожранное обратно.
У Мика слипались веки. Ветер шумел в камнях, и этот шум успокаивал, но одновременно сталкивал в беспросветное отчаяние. Сон и тоска смешались вместе. Северин упал, зарывшись лицом в траву. Нина села рядом; он чувствовал, что она держит его пальцы.
— Как ты?
— Погано.
— Не бойся, я покараулю.
…Когда Мик очнулся, солнце снова стояло в зените. Росен, казалось, пострадал меньше всех. Он уже бродил, собирая всякий хлам для костра. Гриню момент пробуждения Северина застал в состоянии самом непрезентабельном — несчастный парень, стоя на коленях, опустошал желудок на камни. На Лори было страшно смотреть. Худые щеки запали еще сильнее, кожа лица приобрела зеленоватый оттенок.
— Холерски скверно, — честно пожаловался он. — Такой выраженный спад тут приключается в первый раз. Раньше было не столь болезненно.
Мясо из консервной банки казалось безвкусным, будто утратило тонкую энергию, оставаясь только плотью убитого
Нина кивнула Северину. Она почти не изменилась, только под серыми глазами залегли заметные тени.
— Уедем отсюда, — шепнула она. В этой просьбе слышалась жалкая, нерассуждающая надежда, для Нины не характерная, и это сильно опечалило Мика.
— Хватит! — буркнул Лори. — Я предлагаю устроить новое голосование, покуда эта штука не накатила опять. Господа, пересаживайтесь поближе.
Северин устроился на траве, обхватив колени. Они противно дрожали от слабости. Лори приосанился, его дурнота прошла. Он нашел смятый галстук и попытался повязать его, несколько раз ошибся и бросил никчемное занятие.
— Росен, сядьте справа… Вам, Гриня, следует умыться — воду возьмите в канистре. Вот так. Господа, я открываю собрание племени. Очевидно, аномалия — это пятно свободы и безопасности, послужившее нам защитой, — слишком мала и не выдерживает присутствия шестерых. Вчера мы получили пробное предупреждение, завтра оно может оказаться более серьезным, а послезавтра — роковым. До момента появления здесь чужака энергетический обмен между нами и пятном происходил, если можно так выразиться, естественно, и…
— Я ни фига не понял, — мрачно сказал Росен.
— Тут нечего понимать. Шестой из нас — лишний. Теперь нужно решить, кто этот шестой… Лу не подходит, — с явным сожалением добавил Лори. — Мы не можем ни уничтожить его, ни отпустить без риска для себя.
— За пределами пятна он нас заложит, — охотно согласился Росен. Гриня сглотнул и промолчал.
— Остается выбрать изгнанника среди нас. Он уйдет добровольно, чтобы могло существовать племя.
Мик рассматривал худое лицо бывшего менеджера, его веки, уши, шевелящиеся губы. «Шестого вовсе не выставят, его просто убьют, чтобы не рисковать обнаружением убежища. Мало того… Мы тут не первые гости. Они, Лори и Росен, уже несколько раз делали это».
Северин быстро опустил глаза, чтобы не выдать своих мыслей.
— Я бы сам отправился в изгнание, — быстро проговорил Лори, — но не могу, потому что на мне лежит ответственность за других. Росен — единственный, кто хорошо выполняет физическую работу. Остается Гриня, вы, Северин, или Нина. Если выбор падет на Нину, я буду вынужден наложить вето — она единственная женщина среди нас. Мы не можем позволить себе такого расточительства. Остается все тот же Гриня или вы, Мик. Гриня — наркоман, но он не отказывается от работы и не склонен к бунту. Вы, Северин, здоровы, но непослушны. Я предлагаю бросить жребий… «Это подстава, — понял Мик. — Обычное жульничество, чтобы избавиться от меня, хотя шестой, возможно, и лишний, но жребий тут обманный».
— Росен, приготовьте две соломинки.
— Я протестую.
— Почему?
— Никто не смеет разделять близких. Я пришел с сестрой и уйду только вместе с ней.
Лори задумчиво покрутил в руках галстук.
— Я посмею, — коротко сказал он. — Мы имеем на это право, и это право более сильных и более ловких, чем вы. Росен сильнее, я умнее, а Гриня, думаю, не станет возражать. Кроме того, все должны понимать, что так будет лучше для девушки.
— Самое лучшее для меня — это уйти с Миком.