«Если», 2012 № 06
Шрифт:
Единственный близкий мне человек. Это не та Лика, которая пошла на преступный сговор. Это другая. Моя жена. Привлекательная, пугливая, робкая. Или та? Затертый фрагментик памяти не делает ее другим человеком.
— Что с тобой, Стас? Мне показалось, ты сейчас думаешь о чем-то ужасном.
— Ничего. Прости, наверное, немного устал.
— Посольство Лицинии? Могу я поговорить с консулом?
— Слушаю вас.
Не знаю, смогу ли с ней жить. Она подставила, предала, зачеркнула меня — в трезвом уме и при памяти. Сейчас памяти нет, но такое не прощают. Или прощают.
— Меня зовут Станислав Каплинский. Мы с женой хотим эмигрировать. Дело не терпит отлагательств.
— Прекрасно. Очередной рейс послезавтра. Я позабочусь о ваших билетах, господин Каплинский. Будьте любезны, загляните в посольство. Всего лишь формальность, вам нужно будет подписать кое-какие бумаги.
Я разъединяюсь. Послезавтра. Господи, дай мне дотянуть до послезавтра и не передумать…
Алексей Калугин
Рок в космосе
— Икар, тебе следует взять псевдоним!
Икар с озадаченным видом провел ладонью по лысой голове и непонимающе посмотрел на волосатого малого, легкомысленно развалившегося в дизайнерском бинбэге ядовито-зеленого цвета, похожем на раскрытый лист-ловушку венериной мухоловки. Модель «ультра-два», разработанная специально для космических кораблей. В момент, когда искусственная гравитация уступала место невесомости, бинбэг обхватывал сидящего человека, не позволяя воспарить, аки ангелу, дабы потом и не рухнуть подобно Икару. Не тому, лысому, что растерянно взирал на волосатого рокера, а легендарному неучу, удумавшему слетать на Солнце. Музыкант же был похож на любого сознательного рокера, понимающего, что рок — это не просто музыка, а образ жизни. И даже подсознательное стремление к саморазрушению (которое, в принципе, можно и нужно контролировать). Его костюм состоял из затертых до дыр и украшенных разноцветными заплатами джинсов клеш и чего-то, похожего на укороченный фрак с разноцветными блестками на широких лацканах, под которым более ничего не было. На шее — две низки пестрых бус и шнурок с черным вудуистским амулетом, в ухе — серьга в форме черепа, на носу — радужные солнцезащитные очки. Образ несколько эклектичный, но в целом соответствующий канонам. Рокер звался Алексеем «Ригелем» Богдановым — лидер уверенно набирающей популярность группы «Маятник Фуко».
— С чего бы вдруг? — спросил Икар.
Ригель грустно посмотрел на него, медленно вздохнул и обреченно покачал головой.
— Ты нас дискредитируешь.
— Каким образом?
— Своим. Тебе следует кардинально поменять имидж.
— Чем тебя мой не устраивает?
— Всем! — уверенно заявил Ригель. — Абсолютно всем! Начиная с имени и заканчивая лысиной! Человек маленького роста, с круглым, улыбчивым лицом, умильной ямочкой на подбородке и абсолютно лысым черепом, в сером твидовом костюме, галстуке-бабочке да к тому же с именем Икар Ящиков не может иметь ничего общего с рок-музыкой.
— А я и не рвусь на сцену. Я всего лишь тур-менеджер.
— Правильно, — едва заметно наклонил голову Ригель. — Ты первым встречаешься с теми, кто нас принимает.
— Нормально выгляжу!
Ригель сдвинул очки на кончик носа и поверх радужных стекол без осуждения, но с жалостью посмотрел на Икара.
— С кем ты прежде работал?
— Со многими… И недовольных не было!
— Конкретно?
— С ансамблем фольклорных танцев «Умпа-Умпа», с народным хором зулусов, с оркестром деревянных инструментов «Дубок», с братьями Сельчуковыми…
— Это кто такие? Фокусники?
— Знаменитая цирковая династия, укротители тангорских вепрей.
Ригель выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями и, разведя их в стороны, развернул виртуальный экран. Пальцы гитариста быстро, как по струнам, пробежались по иконкам, раскидывая их в разные стороны.
— Это, что ли, дикий вепрь?
По экрану бегала миленькая розовая свинка с серыми пятнышками по бокам. Низко опустив голову, она очень деловито рылась в палой листве. Если что и отличало тангорского вепря от обычного поросенка, так это загнутые клыки, торчащие из углов рта. Не особенно внушительные, скорее, декоративные.
— Дело не в размере. У этого зверя совершенно необузданный норов. Никому, кроме Сельчуковых, не удавалось вывести тангорского вепря на арену!..
— Ну да, — Ригель смял экран в кулак и откинул в сторону. — Должно быть, никто не видел в этом смысла. Кто станет платить за то, чтобы посмотреть, как милая хрюшка ищет желуди?
— Между прочим, мы с братьями Сельчуковыми и этими, как ты выражаешься, милыми хрюшками облетели полгалактики. От Бивер-Кластера почти до самой Темной Зоны. И везде наши выступления проходили с аншлагом!
Ригель обескураженно покачал головой.
— Вот в этом-то все и дело, — произнес он многозначительно.
— В чем? — непонимающе раскинул руки в стороны Икар.
— Ты не видишь разницы между свиньей и рок-музыкантом.
— Ну, знаешь!..
Вне себя от возмущения Икар вскочил на ноги.
— О чем спор?
В отсек ввалился еще один участник «Маятника Фуко», барабанщик Майк «Филин» Простой. На нем были гавайские шорты с коалами и черная майка с серебристой совой. Голову барабанщика украшала широкополая шляпа, вокруг тульи была обернута кожаная полоска с угрожающе торчащими клыками киранского фрама. Из-под шляпы, разумеется, свисали длинные пряди прямых светло-русых волос. Подбородок барабанщика украшала модная декоративная бородка, аккуратно заплетенная в косичку. В одной руке Филин крутил барабанные палочки, в другой сжимал банку лимонада.
— Он обвиняет меня в непрофессионализме! — вытянутой рукой указал на развалившегося в бинбэге рокера Икар.
Филин глотнул из банки и укоризненно покачал головой. Однако смотрел он при этом не на гитариста, а на Икара.
— Ты разве не знал?
— Чего? — растерялся Икар.
— Ригель всегда чем-то недоволен. Он по натуре перфекционист. Диск с ним записывать — одно мучение.
— Я всего лишь предложил Икару сменить имидж, — сказал Ригель.
— А заодно и имя!
— Нет. Я лишь посоветовал взять псевдоним. Дома ты можешь называться как угодно. Но во время тура у тебя должен быть настоящий, ядреный рокерский псевдоним!