«Если», 2016 № 04 (247)
Шрифт:
Синдром глобального потепления пройдет. Полярные области планеты останутся, и в ближайшие десятилетия людям придется заняться ими всерьез.
1
Начнем с наиболее очевидного. Логистическое значение Арктики. Северо-Восточный проход, известный в России как Северный морской путь, и Северо-Западный проход образуют Арктическое транспортное кольцо. Когда оно будет приведено в порядок, то есть созданы интермодальные узлы во всех ключевых точках, обеспечена круглогодичная устойчивая навигация, построены локальные «подхватывающие порты», Арктика возьмет на себя значительную часть грузопотоков Запад-Восток. Перевозки по полярным морям
Это — деньги. Большие деньги.
И очень серьезные военные риски. Арктическая навигация обесценивает традиционные логистические узлы вроде Роттердама и Антверпена, Иокогамы, в некоторых сценариях — даже Нью-Йорка. Их роль переходит к Мурманску, Рейкьявику, норвежскому Бергену, канадскому Гандеру, Ванкуверу, Датч-Харбору, вероятно Певеку. Понятно, что это устраивает не всех.
Нужно иметь в виду, что тысячелетняя военная история человечества прошла мимо Севера, за исключением отдельных эпизодов Второй мировой войны. Это означает, что генералы и адмиралы еще не понимают до конца структуру этого театра военных действий. И они будут ее выяснять обычным методом проб и ошибок. А это означает ряд локальных военных конфликтов в Арктике, конфликтов, содержанием которых будет уяснение стратегических ориентиров.
Здесь нужно заметить, что Северный Ледовитый океан был одним из важнейших театров невидимой холодной войны: полярные моря не только были кратчайшим путем ракет из СССР в США или обратно, льды и айсберги резко повышали скрытность подводных лодок. Американская авиация и надводный флот НАТО могли контролировать Атлантику и — до определенной степени — Тихий океан. Но никак не Арктический бассейн.
Холодная война вернулась, и вместе с ней вернулось развертывание стратегических подводных сил противостоящих сторон в Ледовитом океане. Но «арктический десерт подтаял», а это значит, что теперь в полярных морях могут действовать и надводные корабли определенного класса. Назовем их условно «ледокольными крейсерами». И совсем не случайно Запад проявляет озабоченность развитием российского ядерного ледокольного флота. Аналогичных кораблей, равно как и опыта их создания, у США нет совсем, у Канады и Великобритании почти нет, что придает ситуации вокруг арктического бассейна определенную асимметричность. Что поделать: долгое время никто не мешал «русскому медведю» водружать свой флаг на пустынных арктических островах, а потом строить ледоколы, чтобы как-то до этих островов добираться. И вдруг ситуация изменилась.
2
Полярные моря — не только логистика, транспортные сети и новый театр военных действий. Это также шельфовая нефть и, возможно, что-то еще. Урановые месторождения в арктической Канаде самые богатые из известных человечеству, но все ли острова Северо-Западного (да и Северо-Восточного) прохода исследованы досконально?
3
Полярные моря — это еще и «кухня погоды». А, может быть, в недалеком будущем — погодный генератор, которым мы сможем до некоторой степени управлять. И трудно сказать, в чем больше риска: в недодуманных человеческих экспериментах в логике романа «Вверх дном» или — в развитии стихийных природных процессов. Например, повышение температуры арктического бассейна вызывает рост образования айсбергов, что изменяет путь Гольфстрима, отклоняя его к югу, и формирует циркульарктическое холодное течение, которое в несколько десятилетий превращает нынешний климатический оптимум в новый малый ледниковый период, к радости борцов с глобальным потеплением.
4
Наконец,
Толерантность здесь иная, чем в солнечных странах, толерантность совместного выживания.
Нет рекламы. Нет и рынка. Полярные земли — территория хозяйствования: там создается не товар для продажи, а местный продукт для потребления и повышения освоенности земли. Хозяйствование здесь хищническое, другим оно быть пока и не может, но оно создает и осваивает паттерны, которые пригодятся человечеству. Например, в Дальнем космосе.
Заключение: Terra Incognita
Холод полярных областей планеты создал там совершенно особый тип времени. На полюсах сходятся не только меридианы, но и эпохи. Может быть, отсюда пристальное внимание фантастики к странным и неправдоподобным землям и морям, людям и инолюдям, своим и чужим.
Д. Симмонс прославлен фантастическими романами циклов «Гиперион» и «Олимп». Но его «Террор», формально обращенный к судьбе экспедиции Франклина, рисует чудовищ, сравнимых со Шрайком или Калибаном, и ставит вопросы, не менее значимые для будущего, нежели Связующая Бездна и нанотехнологии.
Для Г. Лавкрафта Антарктика — это «Хребты безумия», отделяющие нашу привычную историю от истории, уходящей в бесконечности пространств и времен.
Но мы ведь и в самом деле не представляем, что может покоиться под ледниковым покровом Пятого континента.
И может быть, правда намного удивительнее, чем откровения Г. Лавкрафта.
Олег Дивов
К ВОПРОСУ
О НАВИГАЦИОННЫХ АВАРИЯХ
/фантастика
/беспилотные аппараты
/традиционные технологии
Человеку, далекому от флотской действительности, может показаться странным, что дедушка-сапер, помойное ведро, белый медведь Михаил Иванович и оральное управление самолетом с подводной лодки никак не отражены в рапорте об инциденте на ЛРС-28. Но такова суровая правда Заполярья: тут не до жиру и из всего перечисленного наши ледовые ремонтные станции штатно оснащены только помойным ведром. Остальное попало на поверхность льдины случайно и временно, а некоторым и вовсе там делать нечего, особенно подводной лодке.
Рапорт полон выражений наподобие «своевременные решительные действия» и в целом оставляет впечатление, будто персонал станции играючи одолел заградительную систему «Невод», каковая всегда рада прибить кого ни попадя, да нынче не на тех напала. Североморцы проявили свойственную им военно-морскую смекалку — прямо так и сказано, честное слово, — и уделали это чудо-юдо одной левой.
Чтобы никому не было обидно, гнусное коварство и общая мерзопакостность «Невода» описаны в подчеркнуто восторженном тоне.