Если даже придется погибнуть...
Шрифт:
— Некоторые из нас мечтали быть похожими на флемминговского Джеймса Бонда с агентурным номером 007, дающим право убивать… Наш босс, носящий его имя, тоже может не только сам убить, но и заставить сделать это любого из нас. Девушку убили по его приказу…
— Какую девушку?
— Я не знал ее, но Джеймс хотел, чтобы я был причастен к ее убийству. И он добился этого…
— Нет, ты явно бредишь, Михаил! Ложись сейчас же в постель. Я все-таки врач, и ты слушайся меня…
— Э, какой ты врач, — вяло усмехается Михаил. —
Он торопливо нагибается, достает из-под дивана кассету с магнитной лентой. Потом ставит на стол магнитофон и дрожащими руками включает его в сеть.
Громко щелкает кнопка воспроизведения записи звука. Затаив дыхание, Валентина слышит пьяные выкрики мальчишек, грубую брань, произнесенную более низким голосом, и вопли девушки: «Куда вы меня тащите, мерзавцы!.. Помогите, помогите же кто-нибудь, ради бога!..» — «Заткните ей глотку!» — командует властный низкий голос.
Теперь слышно лишь приглушенное хрипение, а потом чей-то озлобленный выкрик: «Ой, кусается, зараза! До крови укусила!..»
И снова крик девушки: «Помогите… Помогите… Убивают!» — «Кончай ее, ребята! А то еще услышит кто-нибудь». — «Чего испугались? — слышится все тот же насмешливый низкий голос. — Пусть себе орет — тут в лесу никто ее не услышит. А ты чего трясешься, Малыш? На финку, будь мужчиной!..»
— Выключи эту мерзость! — протягивает руку к магнитофону Валентина. — Я не могу больше…
— Подожди, сейчас и меня услышишь, — останавливает ее Михаил.
«Ну а ты, Ясенев, чего стоишь, как красная девица? — снова слышится властный голос. — Тоже мне супермен!» — «За меня не бойтесь, — хрипло смеется Михаил. — Моя рука не дрогнет. Я…»
И опять душераздирающий крик девушки…
Но Валентина уже не в силах слушать… Она выдергивает шнур из розетки, и магнитофон захлебывается на полуслове.
— Правда, здорово сфабриковали мое участие в убийстве? — с нервным смешком спрашивает Михаил.
Валентина молчит, с трудом переводя дыхание.
— Уж если и ты готова в это поверить, то…
— Но откуда же там твой голос? Ведь это действительно твой голос!..
— Благой напоил меня в притоне Джеймса, который мы называем «колледжем». А затем нарочно подзадорил, чтобы я целый фужер водки выпил. Вот я и ляпнул, что моя рука не дрогнет, и опрокинул фужер себе в рот. Потом без сознания под стол свалился. А Джеймс, оказывается, записал мои слова на магнитофонную ленту и к той, что ты слышала, подмонтировал. Вчера они продемонстрировали мне это, и получилось, будто я в самом деле участвовал в убийстве. А когда я стал возражать, Благой меня оборвал: «Слушать противно, как этот щенок выкручивается! Ты же таким пьяным был, что и вообще-то ничего не помнишь». А Джеймс добавил: «Это и понятно. Все вы только в пьяном виде супермены, а в трезвом ходите с поджатыми хвостами».
Страшась взглянуть в глаза сестре, Михаил
— Я все тебе рассказал. Хочешь верь этому, хочешь — не верь…
Валентина долго молчит, не в силах произнести ни слова, потом спрашивает чуть слышно:
— Зачем им это?
— Наверно, чтобы покрепче держать в своих руках, а то кое-кто смотался уже из их «колледжа»…
— А ты знаешь тех, кто убивал девушку? Этого Малыша, например?
— Нет, не знаю. Он скорее всего из подопечных Благого, таких Джеймс к своему «колледжу» близко не подпускает. Их даже Благой считает подонками. А в «колледж» зачисляют только тех, кто мнит себя «свободной личностью», для которой нет ничего запретного, все дозволено.
— А где находится этот «колледж»?
— Не знаю…
— Как не знаешь?
— А так Меня туда в пьяном виде возили… Не совсем, конечно, бесчувственным, но в таком состоянии, когда уже не очень соображаешь. К тому же это всегда было поздно вечером…
— И тебя это не настораживало?
— Нет. Нравилось даже своей таинственностью, необычайностью…
— Что же теперь делать будем?
— Не знаю…
— Может быть, попробуешь заснуть?
— Не удастся, наверно…
2. Валентина пытается спасти брата
Валентина хотела сначала пойти в Комитет госбезопасности, но Михаил сказал, что лучше идти в уголовный розыск на Петровку.
— Они ведь с нами ни о какой политике… Ни слова против Советской власти.
В комендатуре ей выписали пропуск к полковнику Денисову, и она рассказала ему все, что узнала вчера от брата.
Кончив свой сбивчивый рассказ, Валентина спрашивает:
— Может быть, об этом нужно было не вам, а работникам госбезопасности?
— Почему вы так думаете?
— Кличка их главаря Джеймс Бонд, а у Флемминга он, кажется, разведчик…
— Да, разведчик, — подтверждает полковник, — так же, как и сам Флемминг. Но учит этот Флемминг не столько секретам ведения тайной войны, сколько искусству ненависти и жестокости. Его идеал — неразмышляющий убийца и насильник. Теоретики «творчества» Флемминга утверждают, что его книги дают отдушину присущей будто бы каждому человеку жажде насилия и агрессивности. Ну а ленту с записью убийства девушки вы не захватили?
— Михаил не дал ее мне. Он опасался, что Благой мог отнять ее у меня.
— А Благой не звонил ему больше?
— Утром звонил кто-то. Голос похожий, но я не уверена, что это был Благой.
— И что вы ему ответили?
— Сказала, что Михаил болен. Я и в самом деле уложила его в постель.
Полковник снимает трубку:
— Алексей Иванович, вы не помните, когда произошло убийство Анны Зиминой? Двадцать первого? Кто у нас этим занимается? А конкретно? Ясно. Благодарю вас.