Если любишь
Шрифт:
После вечерних сумерек на улице пламя множества свечей ослепляло. Тем не менее Табиту Доминик увидел сразу. Она стояла в дальнем конце зала и разговаривала с величественного вида пожилой дамой, в одеянии пурпурного и бирюзового цветов и в пурпурном тюрбане.
Извинившись перед матерью, Доминик стал пробираться к девушке через толпу гостей, то и дело останавливаясь, поскольку здесь было много знакомых. Доминик еще не получил официальной отставки и вынужден был носить военный мундир. Все расспрашивали его о войне, особенно о прошлогоднем марш-броске
Добравшись наконец до Табиты, Доминик извинился перед матроной в тюрбане и увлек девушку за собой.
Едва она его увидела, как лицо ее осветилось счастливой улыбкой.
– Доминик! Ты так поздно приехал! Я заждалась.
– Польщен, что мое отсутствие было замечено, – ухмыльнулся он. – Но я не виноват. Матушке, даже в ее почтенные годы, не мешало бы научиться такой добродетели, как пунктуальность. Ты обещала кому-нибудь следующий танец? Табита покачала головой.
– Тогда я, пожалуй, воспользуюсь своим преимуществом.
– Боюсь, сударь, мне придется вам отказать, – грустно произнесла она, ничего не желая так сильно, как принять его приглашение. – У меня серьезное поручение – занимать одиноких гостей.
– Но я тоже гость и не меньше других нуждаюсь в твоем внимании.
Табита смущенно улыбнулась.
– Ты, вернувшийся с победой, покрытый славой герой? Да ты весь вечер будешь нарасхват.
Музыканты вновь взялись за инструменты, и Доминик, невзирая на слабые протесты Табиты, увлек ее в центр зала. Здесь, при ярком свете свечей, он повнимательнее вгляделся в лицо девушки, но не заметил на нем никаких признаков дурного с ней обращения. Ему хотелось расспросить о тяготах, которые девушке пришлось вытерпеть, но, видя, как сияет ее прелестное личико, Доминик подумал, что любое, сказанное им неосторожное слово может испортить ей весь вечер.
Они не виделись более двух недель, и сейчас она снова поразила его своей красотой. В свете свечей ее матовая кожа, казалось, едва заметно мерцала, глаза казались необыкновенно живыми.
– Табби, ты сегодня такая красивая, – вырвалось у Доминика.
– Спасибо.
– Очень красивая, честное слово.
– Не надо, – покраснела Табита. – А то у меня голова закружится от похвал. – Она обвела взглядом гостей. – Все дамы сегодня красавицы. Разве не так? – Табита лукаво улыбнулась.
Доминик молчал, но в глазах его притаился смех.
– Ты же знаешь, я еще ни разу не была на таких торжественных церемониях, – сердито заметила она. – Представляю, как тебя забавляет моя наивность.
– Да, забавляет. Ведь ты без конца твердишь, что все присутствующие здесь дамы красавицы. И вот та матрона в умопомрачительном тюрбане на голове тоже красавица?
Табита украдкой бросила взгляд на мисс Федерстон.
– Доминик Риз, вы просто бесстыдный озорник. Уверена, она потратила уйму времени на то, чтобы…
Девушка осеклась, улыбка, которая не сходила с ее лица,
Недоумевающий Доминик проследил за взглядом Табиты и увидел, что к ним приближается Ричард Монтекью.
За эти годы Доминику доводилось не раз сталкиваться в Лондоне с Ричардом, однако симпатии он к нему по-прежнему не питал. Хотя Доминик и сам был не прочь поразвлечься, однако то, что позволял себе Ричард, вызывало у него глубокое отвращение. Он часто спрашивал себя, известно ли Минерве Монтекью о похождениях ее сына. Скорее всего нет. Ричард в мгновение ока мог превратиться в утонченного аристократа и именно таким представал перед своей матушкой.
– Кажется, кто-то желает присоединиться к нам, – негромко заметил он.
– Уверена, это тетя Монтекью его послала, – промолвила девушка. – Ей как ножом по сердцу, что я завладела вниманием одного из видных гостей.
Пока Табита говорила, Доминик повнимательнее всмотрелся в ее лицо. Ее реакция на появление в зале Ричарда его удивила, особенно после того, что она сказала во время их первой встречи у озера. Ей явно стало не по себе, и Доминику захотелось узнать, что именно сделал Ричард.
Табита невольно сравнила стоявших рядом с ней молодых людей. Оба высокого роста, а в остальном никакого сходства. Ричард унаследовал от матери крепкое телосложение и пышущий здоровьем вид. Однако выглядел грубым и неотесанным рядом с темноволосым худощавым и аристократически красивым Домиником. Одет был безвкусно. Рукава и воротник рубашки отделаны пышными кружевами, искусно повязанный галстук и кричаще яркий жилет подчеркивали все недостатки его фигуры.
– Ну что же, Хантли, – сказал Ричард. – Должно быть, приятно снова чувствовать под ногами землю доброй старой Англии. Не представляю, как бы я вытерпел столько времени среди чужаков. В каком чине ты вышел в отставку?
– Капитан.
– Капитан в двадцать четыре года? Ну, от тебя можно было этого ожидать.
Табита впервые оказалась свидетельницей разговора двух молодых людей, но сразу же заметила непреодолимые различия между ними. У каждого из них было то, чего не было у другого, а обоюдная неприязнь казалась физически ощутимой.
Внезапно Ричард переключил внимание на Табиту.
– Приношу свои извинения, кузина, за то, что прерываю вашу любезную беседу, но мама послала меня за тобой.
Доминик, заметив тревогу в глазах Табиты, пристально посмотрел на младшего Монтекью и осторожно взял девушку под локоть.
– Я помогу тебе ее отыскать, она, должно быть, неподалеку.
Однако Табита высвободила руку.
– Не беспокойся, я сама ее найду, – сказала Табита и добавила: – Вон она стоит у дверей в столовую.
Девушка поспешила к леди Монтекью, а Доминик смотрел ей вслед, любуясь ее стройной фигуркой, пока она не затерялась в толпе. Тогда он повернулся к Ричарду, который тоже проводил взглядом Табиту. И столько похоти было в этом взгляде, что Доминик с трудом сдержал вспыхнувшую в нем ярость.