Если любишь
Шрифт:
– Я думала, ты остался потому, что я тебе просто нравлюсь.
– Нравишься? – вне себя от удивления произнес он и снова поцеловал ее.
Когда наконец он ее отпустил, Табита увидела, что глаза его полны огня. Он взял ее лицо в ладони.
– Я хочу снова задать тебе все тот же вопрос и надеюсь, что ответ будет другим.
Он опустился перед ней на одно колено. Табита засмеялась и дернула его за воротник пальто:
– Доминик, ты же промокнешь!
Он взял ее руку, прижал к губам и проговорил:
– Стань моей женой, Табби!
От волнения Табита не могла найти нужных слов и лишь кивнула. Он поднялся, подхватил ее на руки и, покрыв поцелуями, бережно поставил на пол. Они долго стояли обнявшись, радуясь каждому прикосновению, каждой несмелой ласке, не замечая порывов ледяного ветра, который пытался выдуть тепло из-под одежды и сердито трепал волосы. Им не хотелось возвращаться, но холод взял свое.
– Нам пора, – решительно сказал Доминик.
Поднял с пола муфту и протянул Табите.
Глава 27
Они прошли в боковую гостиную, сели прямо на пол у ярко пылавшего камина и стали разминать окоченевшие руки и ноги. В это время в гостиную влетел Пирс.
– Где вас только черти носят! – воскликнул он. – Я прямо с ног сбился… у Люси начались роды.
Табита вскочила.
– Где она?
– У себя наверху. Там ее мать.
Пирс, переводя растерянный взгляд с Табиты на Доминика, наконец проговорил:
– Означает ли это…
– Означает, мой дорогой, означает, – ответил Доминик. – У тебя глаз – алмаз. Все видишь, все замечаешь.
Пирс расплылся в улыбке.
– Я как-то не сразу сообразил, прошу прощения. – Лицо его вновь приняло озабоченное выражение. – Табби, может быть, ты к ней поднимешься? Она о тебе спрашивала уже несколько раз.
– Конечно!
Несколько часов спустя Табита спустилась вниз. Доминик и Пирс все еще сидели в гостиной. Пирс, увидев ее, стал подниматься с кресла, но Табита поспешно сказала:
– Пока еще рано. Доктор Гудалл тоже там. Они отослали меня. Потому что… потому что я не замужем. Доктор говорит, что теперь уже скоро. Они сообщат.
Она села на диван рядом с Домиником. Он взял ее за руку и предложил поговорить, но Табита покачала головой. Хотя ей очень хотелось прижаться к нему и рассказать, как мучилась Люси. Однако при Пирсе она не стала ничего говорить.
Наступил вечер, снова начался снегопад. Крупные снежинки кружились в воздухе в падавшем из окон свете и беззвучно укладывались пушистыми ковриками на наружные подоконники. Время тянулось бесконечно, и все меньше сил оставалось ждать известий со второго этажа. Но наконец дверь распахнулась, и в комнату вплыла леди Хантли. Вид у нее был измотанный, но на лице сияла широкая и радостная улыбка.
– Пирс, у тебя дочка, а супруга сгорает от нетерпения увидеться с тобой.
Не успела леди Хантли договорить, как Пирс вылетел из комнаты.
– Как Люси себя чувствует? –
– Она в полном изнеможении, клянется всеми святыми, что никогда больше не будет рожать. А вообще с ней все в порядке. – Тут леди Хантли заметила, что Доминик держит руку Табиты, и посмотрела на сына: – Доминик?
– Да, мама, можешь нас поздравить.
– Господи, мои дорогие, – воскликнула леди Хантли. – Я даже мечтать об этом не смела. – Она поднесла к глазам носовой платок. – Какой сегодня замечательный день! – Она вздохнула и с нежностью обняла их обоих. Потом спросила: – Вы пообедали? Или все усилия нашего повара пошли насмарку?
– Вот пообедать-то мы как раз и не успели, – ответил, улыбаясь, Доминик. – Ждали, пока Люси родит, чтобы был повод отметить за праздничным столом два важных события. Даже три – я совсем позабыл о Рождестве!
Он привлек Табиту поближе к себе.
– Мне не хотелось бы обременять тебя, мама, но ничего не поделаешь, придется. Когда мы сможем отпраздновать свадьбу?
– Хорошо бы месяца через три-четыре, но ты не согласишься, я знаю. – Она рассмеялась и, подумав, сказала: – Тогда месяца через два.
– Самое позднее через месяц.
– Ты забыл, что у меня контракт с мисс Бошан до конца учебного года, – вмешалась в разговор Табита.
– Что?! До конца мая? Это невозможно! Ты должна его расторгнуть. Предупреди ее и привези сюда свои вещи.
– Я не собираюсь этого делать, – решительно заявила Табита. – Мисс Бошан не заслужила такого неуважения. Я не стану расторгать контракт и уеду лишь после того, как она мне подыщет замену.
– Значит, ты снова надолго уедешь, – с мрачным видом произнес Доминик.
Она ласково погладила его по щеке:
– Не переживай, дорогой, время пролетит незаметно.
Час спустя Доминик, Табита, леди Хантли и Пирс сидели за рождественским ужином. Люси спала, за младенцем присматривала няня.
Разговоры за столом перемежались тостами в честь новорожденной, ее родителей, счастливой бабушки и даже повара, сумевшего сохранить ужин горячим и в идеальном виде. Хотя времени прошло немало. Табите все же удалось уговорить Доминика отпустить ее в Маргейт.
– Ведь у меня там много картин, – сказала Табита, – которые нужно переправить мистеру Бизли для выставки. И я бы хотела сама их упаковать.
Доминик со стуком поставил бокал на стол.
– Не морочь себе голову этими выставками, Табби. Тебе больше незачем думать о завтрашнем дне. Привези свои картины сюда, вот и все.
Леди Хантли и Пирс не вмешивались в их спор.
– Ты что говоришь? – изумилась Табита. – Я столько сил положила на это, не говоря уже о мистере Бизли. Ведь он перевез мои работы, находившиеся у супругов Морвелл из Девайза в Лондон, оплатил расходы, между прочим. А главное – я хочу их выставить.
Она откинулась в кресле, сложила руки на коленях и посмотрела на Доминика. Судя по выражению его лица, он не собирался сдаваться.