Если нам судьба...
Шрифт:
Один из парней поднялся, подошел поближе и спросил:
— А зачем вам Галина?
— Привет передать, — это все, что я пока могла им сказать.
— А не позднее время для привета? Ночь на дворе, — Вот и второй подошел.
— А это смотря какой привет и от кого, — значительно произнесла я.
— Ну, и от кого же?
— А ты Галине кто? Может, брат или муж, что такой любопытный? Ребята, я ваши правила уважаю. Сами видите: напролом не лезу, остановилась и вежливо интересуюсь, где Галя Певунья живет?
— Ну, смотри… Может так случиться, что сама не рада будешь, что к ней сунулась. Езжай прямо, второй поворот направо, там большой белый кирпичный дом увидишь, он-то тебе и нужен, — и парни отошли от машины.
Я легко нашла этот дом, остановилась, вышла из машины и постучала в калитку. В ответ раздалось глухое ворчание, судя по тону, большой собаки.
— Кто это на ночь глядя? — спросил с крыльца мужской голос.
— Галя Прохорова, Певунья, здесь живет? — крикнула я.
— А чего тебе от нее надо? — на этот раз голос мужчины звучал откровенно враждебно.
— Привет ей хочу передать от Ксанки Острожной, — отступать было некуда.
— Подожди, собаку привяжу, — в глубине двора раздалось позвякивание цепи, и вскоре появился средних лет бородатый цыган. — Заходи, не бойся.
Я поднялась вслед за ним на крыльцо, вошла в дом и прошла в комнату, где под большим абажуром с бахромой за столом сидели двое цыган: старик с седой бородой и цепким властным взглядом и второй, лет тридцати на вид.
— Вот, — сказал приведший меня цыган. — Говорит, от Ксанки Острожной Галине привет привезла.
Мужчины некоторое время изучающе меня оглядывали, причем сесть мне никто не предложил. Что ж, постоим, это они мне нужны, а не я им. Потом старик спросил:
— Как там Ксанка? Все такой же сморчок чернющий, не поправилась?
Дело знакомое, проверяют.
— Ксану я видела вчера, — тут я посмотрела на часы, — нет, уже позавчера. Как была русая, вся в конопушках, так и осталась. Да и росту она моего, не ниже, и худобой не отличается. Может, мы о разных Ксанах говорим? — с притворной озабоченностью спросила я.
— Где ж ты ее видела? — так же ровно сказал старик.
— В Слободке, где она у бабы Дуси, ну, у Евдокии Андреевны Семеновой, вот уже года три в ученицах живет. Но мне показалось, что больше во внучках, чем в ученицах. — Да проверяйте, пожалуйста, черт с вами.
— Галина, — таким же ровным голосом сказал старик, и из-за закрывавшей дверь занавески выскользнула молодая цыганка, которая, судя по ее фигуре, дохаживала последние дни. — Встречай, тебе от Ксанки привет привезли, — и уже мне, — садись, у нас просто. Зовут-то как?
— Еленой, — отчество здесь было неуместно.
Галина засуетилась, выставляя на стол тарелку с пирогами, чашки, чайник, и все время поглядывала на меня, видимо, хотела поподробнее узнать о Ксении,
Старик показал рукой на стол и сказал:
— Чем богаты… Ешь и говори, какая беда у тебя приключилась. С радостью-то в такой час не приходят.
Я кратко объяснила, что нужно будет проследить за одной женщиной, настоящей внучкой бабы Дуси, которая завтра утром поселится в «Приюте странника», но там несколько выходов, и я принялась их описывать, но старик жестом прервал меня, мол, сами знаем.
— Вот мне и нужно знать, куда она будет ходить, с кем встречаться. А если она захочет в Слободку поехать, то остановить ее как-нибудь надо, потому что Ксения, если ее около бабы Дуси увидит, то убьет, — тут Галина ахнула, — а мне не хочется, чтобы она из-за этой гадины себе жизнь опять сломала.
Тут я положила на стол снимок Катьки и девочек и показала на Добрынину. Старик взял фотографию, посмотрел и сказал приведшему меня цыгану:
— Позови, кого надо, — и повернулся ко мне. — Серьезная работа предстоит, много людей потребуется.
— Я заплачу, — сказала я и осеклась под его гневным взглядом.
— Цыгане любят деньги, это правда, — сказал он так тихо, что лучше бы уж крикнул. — Только есть вещи, за которые деньги брать нельзя. Грех. Тебе Ксанка сказала, чем ей Галина обязана?
— Нет, — покачала я головой.
— Значит, тебе и знать не надо, — он хлопнул ладонью по столу.
Тем временем в комнате собралось несколько мужчин, которым старик объяснил, что нужно будет сделать. Я оставила им фотографию, номер своего сотового телефона и тот аппарат, который так и не потребовался Чарову, сказав, что в случае чего буду на него звонить. Ну, вот и все, можно уходить.
Но тут в комнату вошла старая, совершенно седая цыганка, которую вела под руку Галина, и по тому, как подобрались все мужчины, включая и командовавшего всеми старика, она была очень уважаемым в слободе человеком.
— Это ты от Ксанки привет привезла? — спросила она и посмотрела на меня своими угольно-черными глазами. У нее был одновременно и пронзительный, и какой-то потусторонний взгляд, от которого возникло ощущение, что она видит меня насквозь. — Пойдем, скажу, что ждет тебя.
Галина молча подавала мне знаки — соглашайся, мол. И я подчинилась, не потому, что верю в предсказания, а просто потому, что не хотела обидеть хозяев. Видимо, мне была оказана неслыханная честь, и, отказавшись, я могла их смертельно оскорбить.
Галина осторожно усадила старуху в стоящее в углу комнаты кресло и хотела поднести поближе торшер, но ее опередил молодой цыган, который сидел за столом вместе со стариком, когда я только еще вошла в комнату. Муж, поняла я, хотя мне казалось, что такие нежности у цыган не в моде. Для меня пододвинули стул, на который я и села.