Если сорвать маску...
Шрифт:
В этих условиях, в обстановке начинавшегося хаоса и непрерывно нараставшего нажима со стороны США, Арбенс, выслушав ультиматум офицеров-предателей, предъявленный ему 27 июня 1954 г., отказался от поста президента, считая, что этот акт облегчит разрешение гватемальского кризиса, о чем в тот же день сообщил по радио. Вынужденный уступить, он тем не менее выдвинул два требования: первое — будут уважаться жизнь и свобода всех граждан; второе — армия не сложит оружия и продолжит борьбу до полного изгнания захватчиков. На заседании, где в полном составе присутствовал кабинет министров, офицеры, совершившие предательство, дали клятву выполнить оба требования. Был подписан акт, в котором зафиксировали это обязательство.
Итак, правительство Арбенса было свергнуто, а сам он покинул страну. Произошло то, что Говард Хант называл «хирургической операцией». Президент Арбенс передал власть человеку, который хотя и считался в правительстве консерватором и противником
Американцы не стали сразу ставить полковника Кастильо Армаса во главе правительства. Этим они хотели замаскировать свое участие в перевороте, подчеркнуть, что происходящее в стране будто бы не внешняя агрессия, а «восстание гватемальцев против гватемальского правительства». Именно так и заявил представитель США Генри Кэбот Лодж на заседании Совета безопасности 20 июня 1954 г. в ответ на предъявленное Соединенным Штатам обвинение в вооруженной интервенции.
Взяв власть в свои руки, Диас привлек к себе в ближайшие помощники двух военных лидеров, с которыми был связан узами дружбы: Хосе Анхеля Санчеса и Эльфего Монсона. Оба являлись членами кабинета министров в течение всего времени правления Арбенса: первый — в качестве министра национальной обороны, второй — министра без портфеля.
Через несколько часов после того, как полковник Диас стал у власти, в его кабинете в здании штаба вооруженных сил появился Перифуа. К тому времени руководители Гватемальской партии труда и некоторых профсоюзов были уже арестованы, а сама партия объявлена хунтой вне закона. Как считала верхушка военщины, таким путем можно было бы и оправдать ликвидацию достижений национальной революции, в том числе и аграрной реформы. Любые меры, принятые предыдущими правительствами Аревало и Арбенса и препятствовавшие распространению господства «Юнайтед фрут ком- пани», рассматривались как носящие «коммунистический» характер.
Цель визита американского посла, как рассказывал потом Диас, заключалась в следующем: Перифуа имел при себе большой список с именами руководителей левых сил и решительно потребовал, чтобы в течение суток казнили всех, кто в нем фигурировал. На вопрос Диаса: на каком основании? — Перифуа ответил: «Они — коммунисты. Вот на каком основании». Диас отказался санкционировать эту террористическую акцию.
Неподчинение Диаса приказам Перифуа, а также сделанное им, вопреки ожиданиям американского посла, заявление по радио, в котором он призвал народ «способствовать выполнению патриотических задач, стоящих перед Гватемалой, чтобы сохранить ее демократические и социальные завоевания», круто изменили ход событий [Как сообщит потом первый секретарь посольства Гватемалы в США Франсиско Агииано, длительное время тайно поставлявший ЦРУ информацию о собственной стране, передача власти Диасу вызвала в Вашингтоне недовольство и последовало указание о безотлагательной замене его Кастильо Армасом]. Бомбардировки столицы возобновились с новой силой. Одним из главных объектов стал форт Матаморос — пункт дислокации войск Диаса.
Касаясь подготовленного Перифуа падения Диаса, американский журнал «Тайм» писал: «Кастильо Армас был убежден в том, что за Диасом в действительности стоит Арбенс, и потому решил продолжать боевые действия, подвергнув бомбардировке форт Матаморос. Перифуа горячо одобрил этот шаг».
29 июня Диас был свергнут группой проамерикански настроенных офицеров во главе с полковником Монсоном.
Сразу же после прибытия в Сан-Сальвадор Монсон вступил в острый конфликт с Кастильо Армасом. Армас отнюдь не собирался уступать власть. Монсон же был уверен, что оказанная им американцам услуга не будет забыта и он сможет занять ведущее место в хунте, создаваемой Перифуа. Поведение Кастильо Армаса было столь вызывающим, что Монсон прервал переговоры и принял решение вернуться в столицу. В это время обеспокоенный Перифуа находился в гватемальском аэропорту Лa-Aypopa, поддерживая постоянную телефонную связь со своими агентами в Сан-Сальвадоре. Узнав о провале переговоров, на которые он возлагал большие надежды, Перифуа 1 июля 1954 г. вылетел в Сан-Сальвадор улаживать «семейный раздор». Там он продиктовал Монсону и Армасу условия, на которых они должны были заключить соглашение. В результате была образована военная хунта из пяти человек во главе с Монсоном, к которой перешла вся полнота власти. Примирение предусматривало включение наемников в национальную армию — им предстояло получить награды за вступление в гватемальскую столицу. 3 июля Кастильо Армас с группой приспешников торжественно прибыл в столицу. Через некоторое время он стал главой хунты, а затем, устранив своих соперников, провозгласил себя президентом страны. Наконец, 4 ноября Кастильо Армаса делают «конституционным» президентом (и это при отсутствии действующей конституции!). Первыми, кто признал новое правительство Гватемалы, были Соединенные Штаты Америки.
Отчет в Белом доме
Сразу же по
«Нас подвезли прямо к дому Аллена Даллеса на Висконсин-авеню...— вспоминает Филлипс.— Даллес, одетый по-домашнему, вертел в руках трубку и время от времени дотрагивался до своих пышных усов. Он был похож на актера, которого художественный совет утвердил на роль главы шпионов. «Завтра утром, джентльмены,— заявил он,— мы отправимся в Белый дом на встречу с президентом. Давайте посмотрим тексты ваших выступлений»... Трэйси Барнс, Дж. С. Кинг, Петер, Гектор, Эль Индио и я благополучно прочли свои речи. Последним выступал Брэд... Утром мы отправились в Белый дом. В восточном его крыле, в аудитории, построенной в форме амфитеатра, собрались наиболее значительные люди из всех тех, с кем мне приходилось до сих пор встречаться: президент, члены комитета начальников штабов, государственный секретарь Джон Фостер Даллес, министр юстиции и почти две дюжины других членов кабинета и персонала. В конце аудитории стоял Джон Эйзенхауэр-младший. Мои коллеги один за другим доложили о своем участии в операции. Последним был я. Когда Брэд по ходу доклада показывал слайды, выключили свет. Рядом со мной открылась дверь. В темноте я смог рассмотреть лишь силуэт вошедшего. Это был Ричард Никсон, вице-президент. Последовали расспросы Эйзенхауэра. Несколько вопросов задал Никсон, обнаруживший доскональное знание политической обстановки в Гватемале. В заключение президент обменялся со всеми рукопожатием. «Замечательно! — сказал он Брэду.— Это была хорошая информация». Пожимая последнему руку Аллену Даллесу, Эйзенхауэр сказал: «Спасибо, Аллен. И спасибо всем вам. Вы предотвратили возникновение советского плацдарма в нашем полушарии». Широко шагая, президент вышел из комнаты».
Благодарность президента отразилась на дальнейшей судьбе основных участников «операции Гватемала». Трэйси Барнса сделали главой очень важного отделения ЦРУ во Франкфурте-на-Майне в ФРГ. Говард Хант, для которого гватемальская операция также стала как личным, так и профессиональным успехом, уже во время ее проведения получил новое прикрытие — должность советника министерства обороны. В конце 1954 г. его направили в Японию, в состав токийской резидентуры ЦРУ. В то время в Токио находилась штаб-квартира регионального управления ЦРУ по Северной Азии, занимавшегося Японией, Кореей и Китаем. Для осуществления тайных политических операций имелся штат негласных сотрудников. Говарда Ханта назначили заместителем начальника группы, которая специализировалась на «черной» пропаганде, проводимой против стран Азии. За год до этого закончилась война в Корее, и теперь администрация США считала первоочередной задачей укрепление с помощью ЦРУ американского политического влияния в Азии. Деятельность Ханта заключалась в подготовке антикоммунистического пропагандистского материала. Часто это была дезинформация, которую распространяли там, где наблюдалось нарастание влияния левых сил. Несмотря на то что в конце 1954 г. Хант официально получил назначение в азиатское региональное управление ЦРУ, он еще около года провел в Вашингтоне, работая в секретном комитете по вопросам «психологической войны» Управления тайных операций ЦРУ. Он занимался организацией тайной пропаганды и политических акций против стран Юго-Восточной Европы.
Что касается других участников «операции Гватемала», и в частности Филлипса, Гектора, Петера и Эль Индио, то все они в свою очередь получили повышение в звании и новые задания [Семь лет спустя многие из них станут активными участниками другой тайной операции ЦРУ — вооруженного нападения на Кубу]. Не осталась в долгу и «Юнайтед фрут компани». Руководство компании в 1955 г. ввело в состав своих директоров сошедшего к этому времени с политической арены генерала Уолтера Беделла Смита, который с 1950 по 1953 г. возглавлял ЦРУ, а затем занимал пост заместителя государственного секретаря.
Прежде чем приступить к выполнению своих новых обязанностей, Филлипс на короткое время вернулся в Гватемалу. В составе группы экспертов ему предстояло оценить с оперативной точки зрения захваченные военной хунтой документы правительства Арбенса: досье, копии дипломатических посланий, частные бумаги, дневники. Основываясь на сведениях, содержащихся в этих документах, надо было выявить гватемальцев, представляющих потенциальную опасность для нового режима, с тем чтобы завести на них досье и держать в поле зрения службы безопасности. Другая задача состояла в том, чтобы выбрать из всей массы документов такие материалы, которые годились бы для распространения в странах Латинской Америки и могли быть использованы для оправдания участия США в свержении законного президента Гватемалы.