Если вчера война...
Шрифт:
Набрав высоту, штурмовик развернулся в глубоком вираже и зашел на цель, действуя согласно боевому порядку типа «пеленг». Целью был загодя отстроенный на полигоне пятидесятиметровый макет моста с растянувшейся еще на сотню метров колонной вражеской техники и пехоты. Конечно, подобную цель одиночный штуурмовик атаковать не должен, поскольку «пеленг» подразумевает именно атаку сразу несколькими звеньями, да и охранять его в реальности вражеская ПВО будет более чем сильно, но на то и показательная тренировка: Махрову позволялись всего два захода — один бомбовый, второй ракетно-пушечный. Штурмовка допускалась в любом порядке, но зато, если промахнешься, пеняй на себя. На трибуне для наблюдателей (также
Будущий ас-штурмовик Леша Махров направит самолет в пологое пикирование. Эх, жаль обещанное прицельное оборудование для точного бомбометания пока так и не установили на их машины! Впрочем все время отбросить посторонние мысли. Он уже практически над целью, заходит на нее со стороны солнца Палец привычно отжал предохранительную скобу, ложась на гашетку. Пора! Огонь!..
Глава 15
Показав часовому разрешение на выход в город, унтер-офицер Отто Штайн прошел под поднявшимся красно-белым шлагбаумом и с удовольствием потянулся. Хорошая все-таки вещь увольнительная! Конечно, пришлось выслушать нудную нотацию командира роты о возможности провокаций и нападения французских партизан, но настроения это не испортило. Что может быть лучше прогулки по субботнему городу?
Ле-Ман, правда, не Париж, но кто ж виноват, что тридцатый полк восемнадцатой пехотной дивизии расквартировали именно здесь? Ну а город? Город как город, обычный французский городишко, не большой и не маленький. Из всех достопримечательностей — Разве что гоночная трасса Сарте да дворец графов дю Мэн, вроде бы даже место рождения английского короля Генриха II. Хотя ему-то какая разница? Этот самый Генрих с Рейхом, в отличие от толстого англииского премьера, не воевал, а потому его вполне германское имя не должно волновать солдат оккупационных войск.
А вот увольнительная волновать должна. До восемнадцати ноль-ноль еще уйма времени, и можно не спеша решить, чем его занять. Густав Вогг с неразлучным другом Карлом Шнитке, ясное дело, отправятся искать приключений по местным борделям, а он, пожалуй, сначала просто прогуляется по центру. А уж там, в зависимости от желания, зайдет куда-нибудь перекусить, либо в ресторан, либо, что вернее, в приличное кафе. А бордели? Густав с Карлом хорошие парни, в бою на них можно полностью положиться, но их увлечения женщинами легкого поведения Отто не разделял. Вопервых, воспитанный в строгих правилах Штайн недавно женился и вовсе не собирался искать развлечений на стороне, считая адюльтер весьма неблаговидным делом. А во-вторых, не хотелось подцепить, несмотря на бесплатно выдаваемые кондомы, какуюнибудь постыдную болезнь.
А вот просто гулять по узким старинным улочкам, разглядывая дома, было здорово: Отто с детства интересовался архитектурой, и в Ле-Мане с этим делом все было в порядке, благо наличествовали и улочки, и архитектура. Да и замок было интересно посмотреть.
К обеду унтер вдоволь набродился и, проголодавшись, присмотрел уютное кафе на какой-то улочке, названия которой он прочесть не смог, — все-таки Французский язык сильно отличался от родного немецкого.
В кафе, кроме него, почти никого не было — влюбленная парочка за крайним столиком (бросив на молодых людей быстрый взгляд, Отто вспомнил оставшуюся в Берлине жену и немедленно загрустил) да трое местных, зашедших вслед за ним. На партизан эти молодые парни, подстриженные по последней европейской моде, явно не тянули, и унтер расслабился, заказав себе обед и выпивку. Когда он, пообедав, заказал у миловидной официантки вторую кружку пива, к столику подошел один из парней:
—
Говорил незнакомец на неплохом немецком, в котором, впрочем, угадывался легкии акцент. Вот только какой, Штайн понять не мог. Не французский точно, а вот какой именно?
— Держу пари, гадаете, что у меня за акцент. Я швейцарец, герр унтер-офицер. У нас с вами нейтралитет потому я и подошел. В этой жуткой дыре мне приятно поговорить с кем-нибудь на родном языке. Но если вы против, я уйду.
Штайн улыбнулся и сделал знак официантке, заказывая ещё одно пиво.
— Отчего же, присаживайтесь. Откровенно говоря, мне здесь тоже весьма одиноко. Эта война...
— О, про войну и политику я говорить не буду. — Парень широко улыбнулся, протягивая руку, и присел на свободный стул. — Меня зовут Гюнтер.
— Отто, — представился Штайн, отвечая на рукопожатие. — А твои товарищи к нам присоединятся?
— Нет, — назвавшийся Гюнтером поморщился. — Это местные, французишки. Если б не мой банковский бизнес, в жизни бы с ними не общался. Но приходится, как видишь. Потому и обрадовался, заслышав родной язык. Я ведь по национальности немец.
Если бы унтер был допущен к секретам Рейха, он бы знал о Schubladenplan «Танненбаум», предусматривающем захват Швейцарии и включение ее в состав Германии, и не стал бы столь беспечно разговаривать с незнакомцем. Но ничего подобного он, ясное дело, не знал и знать не мог. И потому он спокойно продолжил [4] разговор.
Не искушенный в подобных вещах, Штайн не обратил внимания, что товарищи подсевшего к нему «швейцарца» даже не обратили внимания на его отсутствие, продолжая о чем-то спокойно беседовать. Что, будь они и вправду французами, было бы довольно странным. Брошенную в запотевшую пивную кружку крошечную таблетку он тоже не заметил, хотя спустя пару минут мельком и удивился тому, как быстро опьянел.
4
Schubladenplan (нем.) – упрощенно: оперативная разработка. Имеется в виду так и не реализованный план вторжения в Швейцарию и приселинения ее к Рейху, разработанный ОКВ в 1940 году.
Алкоголь приятно ударил в голову, прогоняя былое ошушение одиночества и грусть по оставшейся в Рейхе супруге, и даже едва знакомый Гюнтер стал казаться добрым старым другом. Его предложение прокатиться на авто в одно «просто шикарное место, где можно продолжить общение без «этих нудных компаньонов-лягушатников» ,не вызвало ни малейших подозрений. Тем более что друг Гюнтер клятвенно пообещал ровно к шести вечера подвезти его к зданию комендатуры, где размещалась их рота.
Выйдя из кафе, они погрузились в припаркованную неподалеку машину. Молчаливые «французы» тоже поехали вместе с ними — Гюнтер объяснил, что по дороге он высадит их возле гостиницы. Отто решил, что будет невежливо с ними не познакомиться, однако сил не хватило даже на то, чтобы просто повернуть голову. Спустя минуту унтер уснул под мерное покачивание автомобиля.
За полчаса до окончания срока увольнительной Штайн уже находился на территории нейтральной Швейцарии, доставленный туда легким трехместным «Шторьхом», откуда его вскоре отправили дипломатическим каналом в СССР.
— Фрау Штайн? — Невысокий мужчина в добротном темно-сером костюме и плаще вежливо приподнял шляпу.
— Да. — Женщина удивленно рассматривала незнакомца, остановившего ее возле продуктового магазизина, откуда она только что вышла. — Мы разве знакомы?