Если веришь

Ханна Кристин

Поспешно отпрянув, она отступила, желая находиться как можно дальше от него.

– Не смейте никогда ко мне прикасаться.

– Тогда держитесь от меня подальше. Когда женщина бросается мне на шею, я обычно ее ловлю.

Краска залила лицо Марии.

– Я не бросалась вам на шею.

– Ладно. Вы просто на меня набросились.

Мария почувствовала, что теряет над собой контроль. Крошечная пружинка страха начала распрямляться у нее в желудке. Она абсолютно неправильно реагирует на мистера Стоуна. Она же собиралась его

игнорировать, а не шутки шутить.

Закусив губу, она отвернулась и сосредоточила свое внимание на зеленых орехах в траве у ног. Почувствовав, что обрела спокойствие, она нагнулась и подняла с земли орех. Медленно и ровно дыша, она повернулась к нему:

– Это грецкие орехи.

– Ну, разве не замечательно!

Она не отреагировала на его явно ехидное замечание.

– Я хочу, чтобы вы как следует, потрясли дерево, чтобы на землю упало как можно больше орехов. Потом разбейте скорлупу молотком, извлеките ядра и сложите их вон в ту корзинку.

– По-моему, все очень легко.

– Для такого... умельца, как вы, – не сомневаюсь. – Еле заметно кивнув головой, она подобрала юбки и пошла обратно к дому. На каждом шагу она подавляла в себе желание обернуться, чтобы посмотреть, что он делает. «Вот так, – подумала она, – поколи орехи в течение десяти часов, и посмотрим, останешься ли ты здесь до утра».

– Хорошо спалось, мистер Стоун?

Резкий голос пробился сквозь приятную дремоту.

Бешеный Пес вздрогнул. Черт! Он открыл один глаз. На него сверху вниз явно недовольным взглядом смотрели карие глаза. Впрочем, взгляд хозяйки его не удивил: едва ли она умеет смотреть по-другому.

– Привет, мисс Трокмортон, – потянулся он, окончательно просыпаясь.

Шурша блеклыми юбками, она наклонилась над корзиной, на дне которой лежала горстка очищенных орехов. Когда она обернулась к нему, ее бледное лицо выражало полное недоумение.

– И, по-вашему, они очищены?

– Неочищенными их не назовешь, – пожал он плечами.

Она протянула ему ладонь, на которой лежал один орех, покрытый остатками скорлупы.

– На орехе осталась скорлупа.

– А что, по-вашему, я должен делать? Отсосать ее?

– Не употребляйте при мне таких выражений!

– Я сказал сосать, а не... – Мистер Стоун!

Он не удержался от смеха.

– Я сделал все, что мог. И спал недолго. – Он протянул к ней поцарапанные руки: – И вот доказательство.

Она лишь мельком взглянула на его руки и снова посмотрела ему в лицо.

– Полагаю, вы скоро уйдете...

У него дрогнули губы. Он вдруг все понял. Старая дева все сделала нарочно. Она знала, что колоть и чистить орехи – нелегкий труд, и догадалась, что он из тех, кто не любит тяжелой работы.

Ему бы рассердиться, но он неожиданно почувствовал к ней уважение. Она все хорошо продумала, и ее план сработал. После того, что сейчас произошло, он не сможет взять несколько баксов

с профессора и убраться отсюда куда подальше. Но даже чистые простыни не стоили того, чтобы так вкалывать. Его большой палец гудел от боли, будто по нему проехала груженая телега, а руки ныли с. плеча до запястья. Да, он уйдет, она может не сомневаться. Но прежде он немного поиздевается над этой училкой.

– Не-а. А куда мне идти?

– Куда угодно.

Он непринужденно поднялся и приблизился к ней, Она не шевельнулась, не отступила назад, хотя ей очень хотелось. Он понял это по тому, как затрепетали ее ноздри, и как она чуть-чуть отклонилась назад.

Он почувствовал в ней страх, и он придал ему смелости. На ринге происходило именно так. Он вдруг ощутил прилив бодрости.

– А если мне здесь нравится?

– Я вам... заплачу.

Он сдвинул на затылок шляпу и внимательно оглядел ее с головы до ног: сначала его взгляд остановился на ее бледном суровом лице, потом скользнул вниз по округлостям, которые она пыталась скрыть под бесформенным коричневым платьем. Воробышек неплохо сложен, подумал он. А уж в женских округлостях Бешеный Пес знал толк. Сдерживая улыбку, он еще раз посмотрел ей в лицо.

– Чем будете платить?

Она взглянула на него с нескрываемой ненавистью:

– Деньгами.

Он поднял одну бровь:

– Из тех, что вы отложили на случай, если вам придется откупаться от бродяг?

– Шестнадцать долларов. Наличными.

Бешеный Пес ухмыльнулся. Надо же! Неплохие деньги за то, что он практически ничего не сделал. На них он может довольно долго продержаться.

Она увидела, что он колеблется, и победоносно улыбнулась:

– Я знала, что вас заинтересует мое предложение. «Вот проклятие, – подумал он, – не смей улыбаться, Стоун».

– Такой человек, как вы, не может надолго удержаться на ферме.

Ах, вот в чем дело! Похоже на вызов.

– Черт, – вырвалось у него. Он хотел уйти. Действительно хотел. Но она сама сделала его уход невозможным.

Бешеный Пес гордился всего двумя вещами на свете. Он никогда не уклонялся от боя и не позволял никому приказывать ему, куда он должен идти. А теперь мисс Заносчивость вызвала его на бой и сказала, куда идти.

– Нет, – тихо ответил он, – я предпочитаю заработать то, что предлагалось в объявлении.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Но…

– Никаких «но». Я остаюсь.

– Значит, мне не повезло, что вы именно здесь решили честно заработать.

– Где-то я же должен начинать.

Она подняла корзинку. Сунув в нее молоток, она посмотрела на него таким кислым взглядом, от которого свернулось бы молоко.

– Ужин через час. Я оставлю его на вашем крыльце.

– Что? Меня не пригласят к столу?

– Вряд ли.

– Знаете, как-то не по-соседски, дорогуша. Я начинаю думать, что мне здесь не рады.