Если враг не сдается
Шрифт:
Бесполезно...
Рядом со мной стоял механик-водитель, молодой, лет девятнадцати парнишка. Лицо прокопченное, по щекам, оставляя полосы, текут слезы. «Размазня! — рявкнул генерал. — Кругом! Марш отсюда!» И — ко мне: «Ваша фамилия!» Я послал его в жопу... Собрал ребят. Ну что, попробуем, спрашиваю. Связи по-прежнему нет — можно будет отбрехаться. Через час снова вышли к школе, еще час ушел на разведку. Потом оказалось, что дудаевцы школу оставили. Б...! Лучше б я не заходил туда... Почти не помню, как мы вывозили на БТРах обезглавленные трупы солдат..."
Артемов, тяжело вздохнув, открыл дневник
9 января 1996 года. Кизляр. Вооруженное нападение на военный аэродром, блокирование воинских частей внутренних войск, городская больница и роддом. «Я получил приказ и уже к исходу дня был со своими бойцами на южной окраине Кизляра... Отряд Радуева — свыше 300 штыков — попытался захватить аэродром и военный городок...»
Ну, картина эта известная, хотя и безрадостная, нахмурился и чуть сдвинул брови Артемов. Дневник этот, судя по всему, боевого офицера. Может, в конце удастся узнать его имя.
Полковник открыл последнюю страницу. На ней всё те же ровные строки, написанные всё тем же убористым почерком, — но до чего же знакомые слова...
«Устал я от беспредела. Может, люди прочитают и что-то сдвинется в их уродских мозгах. Нельзя так. Я здесь не то чтоб свихнулся, но что-то важное в себе погубил... Я не хочу, чтоб сейчас кто-то прочел это — еще рано, мне кажется. Но, может, лет через пять или шесть будет не поздно».
Что за черт!..
Артемов открыл предпоследнюю страницу.
"В советское время было общество социальной справедливости. А сейчас я не чувствую себя гражданином своей страны. Сброд! России не существует. А воюю я за русский народ, за его малую часть, которая еще сохранилась. Для меня русский народ — мои солдаты...
...чеченцев надо ассимилировать...
...Дайте нам веру в будущее, и мы перемелем всех".
Полковник Артемов пока ничего не понимал, кроме одного: едва ли не слово в слово интервью, данное Игорем Мельниковым российскому телеканалу, совпадало с записями неизвестного. Скорее офицера. Кто он? Что с ним случилось? Как попал его дневник в руки Мельникова? И почему Мельников процитировал неизвестного, лишь в некоторых местах сбиваясь, что ли, на жаргон или молодежную лексику: «Бах! Мозги по всему подвалу». Это от Мельникова. Но было ли на самом деле? Может, приврал, как его друган?
Дал открытое интервью. Получил разрешение? — пришел неожиданный вопрос. От кого? Чутье подсказывало Артемову, что автора дневника нет в живых.
Бах!
Было ли это на самом деле?
Приврал?
Полковник Артемов снова склонился над листом бумаги, остро отточенный карандаш оставляет на нем следы, которые приведут неизвестно куда. «Моль». Неужели Мельников? А куда же девать его боевые заслуги? И снова приходит на ум российский офицер-предатель, капитан спецназа Н. «Мочил» бандитов, работая на Масхадова. Показатели — выше крыши. Ни разу не был ранен. Как и Миротворец. Поносил «чехов». Как и Миротворец.
Главное разведывательноеуправление
Генштаба ВС
Секретно
Генерал-полковнику ТИМОФЕЕВУ
Лично
Р-252
14
Во время оперативно-следственных мероприятий среди личных вещей ст. сержанта МЕЛЬНИКОВА был обнаружен дневник неизвестного автора. Настораживает тот факт, что отдельные фразы из дневника идентичны высказываниям МЕЛЬНИКОВА во время его интервью российскому телеканалу.
Прошу срочно выяснить личность офицера, участника боевых действий в Чечне. В частности, ...января 1995 г. он, вероятнее всего, командовал подразделением охранения (разведгруппой) военной колонны, возглавляемой генералом Горбуновым (скорее речь идет о генерал-майоре внутренних войск МВД Константине Горбунове). Также он 9 января 1996 года принимал участие в событиях, произошедших в Кизляре.
Предположительно он имел контакты с МЕЛЬНИКОВЫМ. Возможно, он проходит (проходил) службу в воинских частях вместе с МЕЛЬНИКОВЫМ, включая подразделения ОГВ на Северном Кавказе.
Образец его почерка высылаю по факсу.
Руководитель оперативно-следственной группы
ГРУ Генштаба полковник АРТЕМОВ М.В.
Глава 12
«Лесные духи»
28
Военный «Урал» прижался к обочине. Капитан Шаров, сидящий в кабине, и сержант Литвинов, находящийся в кузове вместе с бойцами, синхронно отметили время: 9.10. Капитан вышел из машины и, глянув на небо, предсказал точную погоду: сегодня будет пасмурно, прохладно, промозгло. Хотя восход не предвещал такого продолжения: сегодня солнце вставало из-за чистого горизонта.
Бойцов в кузове скрывал тент, однако они сидели не шелохнувшись, как перед прыжком с парашютом. Прежде чем отдать последний приказ сержанту и автоматически перейти к исполнению обязанностей проверяющего группы, ротный выкурил сигарету. Глубоко затягиваясь, он смотрел то на песчаную грунтовку, извилистой лентой уходящую вдаль, то на синеватый щебень насыпи, через который лежал путь молодых спецназовцев. За ним — поредевшие макушки пригорков и заросших низин, открытые пространства и ощетинившиеся стройными елями и корявыми стволами берез обширные участки.
Грунтовка шла параллельно железной дороге, шесть-семь километров западнее этого места (Коноваловскии переезд) начинался асфальт, довольно сносная дорога проходила мимо Заливной, Мельзавода, Кураповки, взбиралась по эстакаде в Богатое и вливалась в шоссе. Современные трассы и удобные дорожные развязки начинались перед Кинелем и заканчивались раздолбанным асфальтом в Самаре. Да, две беды — плохие дороги и дорогие джипы.
Эта, примерно восьмикилометровая, часть дороги, соединяющая два райцентра Самарской области — Богатовский и Борский, которые не имели автобусного сообщения (два раза в сутки ходил рабочий поезд «Бузулук — Кинель»), — никогда не бывала загруженной. Можно в течение десяти-пятнадцати минут не встретить ни одной машины.