Если враг не сдается
Шрифт:
Что же за вопрос остался неразрешенным?
Сбросив с себя онемение, Артемов принялся за чтение радиограммы с самого начала...
Чего не ожидал полковник, то именно такого поворота событий. Они никоим образом не могли повлиять на исход дела, не пересекутся с ним, разве что добавят остроты, — дело становилось очень и очень интересным. Вот и пришел ответ на неразрешенный вопрос.
Полковник Кондратов смахивал на директора школы, вызвавшего сановного папашу для беседы о его отпрыске. Что отчасти походило на правду. Вряд ли генерал напирал, справляясь о своем обалдуе, вряд ли был доволен откровенным враньем командира части, который
Они разом повернули головы, когда в кабинет вошел Артемов.
— Разрешите, товарищ генерал-майор? — обратился он к старшему по званию.
Мельников не ответил и перевел взгляд на хозяина кабинета.
— Товарищ генерал-майор, разрешите представить...
— Полковник Артемов, — продолжил Михаил Васильевич, видя замешательство Кондратова, — Главное разведывательное управление. Николай Александрович, уделите мне несколько минут вашего внимания. Разговор будет полезен нам обоим. Кажется, я разобрался в одном деле, которое не давало мне покоя. Остались невыясненными небольшие моменты.
— Полковник Артемов возглавляет оперативно-следственную группу ГРУ, — вставил Кондратов.
— Хорошо, я пойду вам навстречу, — после недолгого молчания согласился генерал. У него был приятный, бархатистый голос, однако не терпящий возражений. — Когда я закончу беседу с командиром части, где мне вас найти?
Да, приятный у него голос. Просто не верится, что он не раз срывался на крик:
«Товарищ генерал, там наших режут! Наших, мать вашу генеральскую!»
«Ну что, попробуем, ребята? Связи по-прежнему нет — можно будет отбрехаться».
«Б...! Лучше б я не заходил туда... Почти не помню, как мы вывозили на БТРах обезглавленные трупы солдат...»
Изуродованные тела мотострелков вывозил подполковник внутренних войск МВД, а ныне генерал-майор Николай Мельников.
Вот он, автор того дневника с потрепанными, а сейчас кажущимися обгоревшими страницами, исписанными не чернилами, а кровью: своей и погибших бойцов. Не верится, глядя на спокойное и слегка усталое лицо генерала, что это он был в охранении колонны под Грозным, попадал в засады, выводил из них бойцов, кого-то терял; срывался на крик на генерала армии, видел слезы на прокопченном лице восемнадцатилетнего механика-водителя, плачущего от безысходности, вызванной тупостью и бессердечностью командующего войсками.
45
Генерал Мельников был одет в военную форму и гражданскую утепленную куртку. Такое сочетание в одежде идет ему, пришел к выводу Артемов, вставая из-за стола. Не стиль, конечно, но что-то похожее. «Зачехлился» генерал, значит, рассчитывает на короткий разговор и — восвояси.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
Артемов намеренно положил на зеленое сукно стола дневник генерала — дневник откровений, разительно отличающийся от дневников других генералов, издающихся многотысячными тиражами, бестселлер, раритет в потрепанной обложке и в единственном экземпляре. Артемов ждал реакции. Он не разыгрывал спектакль, просто таким образом, казалось ему, было проще начать беседу.
Поначалу Николай Мельников не замечал коричневатой книжицы и не мог найти причину затянувшейся паузы. Наконец он заметил ее. «Вот сейчас он подастся вперед», — предположил полковник, наблюдая за генералом. Но ошибся. Тот поднял глаза и спросил:
— Это не ваша вещь. Как она к вам попала?
— Я знаю, это ваш дневник.
Руководителю оперативно-следственной
группы ГРУ Генштаба
полковнику АРТЕМОВУ М. В.
Секретно
14 апреля 2003 г.
ТИМОФЕЕВ
На ваш Р-252. Удалось выяснить личность офицера, участника боевых действий в Чечне. ... января 1995 г. подразделением охранения военной колонны, возглавляемой генерал-майором ГОРБУНОВЫМ, командовал подполковник внутренних войск МВД МЕЛЬНИКОВ Н.А. Он же, но уже в звании полковника, принимал участие в событиях, произошедших в Кизляре в январе 1996 г. 10 марта 2003 г. генерал-майор МЕЛЬНИКОВ приказом командующего внутренних войск МВД РФ был отстранен от должности исполняющего обязанности командующего войсками Приволжского округа внутренних войск МВД и переведен на ранее занимаемую им должность заместителя командующего войсками ПриВО ВВ по воспитательной работе. В данное время генерал-майор МЕЛЬНИКОВ находится с инспекционной проверкой в частях ВВ, дислоцированных в Самаре и области.
Генерал-полковник ТИМОФЕЕВ
Мельников вернул бумагу и спросил:
— Как ваше расследование может быть связано с Игорем?
— Не скрою, в течение нескольких часов он был подозреваемым.
— В преступлении? Чего вы не договариваете?
— Да, вот сейчас можно и так сказать — именно в преступлении. Когда среди личных вещей старшего сержанта Мельникова был обнаружен дневник неизвестного автора, чьи высказывания позаимствовал в интервью Игорь, я заподозрил его, — я искал «крота», продавшегося чеченцам и проходящего службу в учебном центре спецназа.
Артемов рассказывал, а Мельников внимательно слушал его и, казалось, не удивился ни преступлению, которое совершил Батерский, ни его классическому внедрению в часть, ни узкому кругу подозреваемых лиц, в котором, как в клетке, метался сжатый со всех сторон дефицитом времени и непростыми обстоятельствами этого дела полковник ГРУ.
Да, непростое дело досталось Артемову, тем не менее оно было близко к завершению. Пора прощания с учебным центром для полковника еще не настала, пройдет еще несколько дней в нелицеприятных беседах, запросах и ответах. Сюда с минуты на минуту нагрянет еще одна, возможно, межведомственная комиссия, и оперативно-следственная группа полковника Артемова если не вольется в ее авторитетно-вальяжный коллектив, то станет по правую руку от нее.
Еще час назад Михаил Васильевич, стоя на крыльце штаба и глубоко затягиваясь сигаретой, подумал, что, пожалуй, самый трудный и напряженный день в его жизни подходил к концу. Солнце словно остановило свою широкую поступь по небосклону: багряная полоса, протянувшаяся с юга на запад, застыла, припорошенная снизу и сверху рваными клочьями кроваво-серых облаков, погоняемых рассерженным норд-остом.
Артемов пытался проанализировать свою работу, выявить ошибки, дабы впредь не допустить их. Однако объем работы, проделанной им, не оставил в гудящей голова места для анализа. Лишь общие оценки по статьям, пунктам, параграфам: здесь сработал на «хорошо», здесь на троечку, тут высший балл, там неуд.