Эсперанса

Вегелиус Якоб

Халидон кивнул.

– А ты был одним из его артистов, – сказала Элла и улыбнулась. – Капитан рассказал. Вы так познакомились?

Халидон снова кивнул.

Элла посмотрела на него, словно ждала, что он что-нибудь скажет. Не дождавшись, вздохнула и сказала сама:

– Я хотела бы съездить в Америку. Побывать там во всех знаменитых джазовых клубах. Хотя бы раз в жизни. Было бы здорово! Капитан сказал, что я должна купить билет на самолет и вылететь завтра же. Мечты должны сбываться, сказал он.

Элла положила голову на руку.

– А я не знаю. Как ты думаешь?

Халидон

пожал плечами и откусил от булочки.

– Может, ты прав, – сказала Элла. – Лучше мне оставаться дома. С такой дальней поездкой слишком много хлопот. Да и возвращаться будет тоскливо. Если бы я съездила в Америку, тогда о чем я мечтала бы, вернувшись?

Халидон допил и поднялся.

– Спасибо за шоколад и булочку, – сказал он.

– Возьми их все, – предложила Элла. – Угостишь Капитана, когда вернется.

Она принесла пакет с теплыми булочками, и Халидон еще раз ее поблагодарил. В дверях он обернулся:

– Как ты думаешь, куда пошел Капитан?

– Ну, наверное, просто решил поразвлечься, – успокаивающе сказала Элла. – Ты не беспокойся. И пообещай, что сразу поедешь домой. А то простудишься.

Глава третья. Театр Капитана

Халидон ехал медленно, сам не зная куда. После разговора с Эллой он чуть успокоился, но как только опять окунулся в ночь, холодок в животе появился снова. Нужно было собраться с мыслями, но вместо этого Халидон стал вспоминать о театре Капитана.

Он очень хорошо помнил октябрьское утро несколько лет назад, когда впервые встретился с Капитаном. Это случилось в небольшом городе в глубине страны, где Халидон оказался на рассвете, проколесив целую ночь. Спасаясь от зимы, он двигался на юг и заехал в этот город, только чтобы купить хлеба. В булочной он наткнулся на старого знакомого по скитаниям – Бессильнейшего на Свете. Странствующие артисты почти все знают друг друга, по крайней мере по прозвищам. Бессильнейший был парнем ловким, он сообщил Халидону, что уже получил ангажемент в здешнем городском театре. Заправлял там некий Капитан, и театр только что открылся.

– Жалованье никудышное, подмостки гнилые, а директор ничего в театре не смыслит, – со смешком сказал Бессильнейший.

Но он посоветовал Халидону пойти с ним и попроситься на работу. Как-никак труппа еще только набиралась.

Директор театра не походил ни на одного из тех, с кем Халидон до этого имел дело. От него не пахло духами, он не был шикарно одет и не орал на каждом слове. Да и звали его странно – Капитан. Он попросил Халидона показать, что тот умеет, потом, погладив бороду, сказал, что место для жонглера в его театре всегда найдется.

В первый же вечер они привинтили крючок к потолку в театральной ложе и подвесили на него койку Халидона. А потом выпили кофейку за сценой. Капитан рассказал, каким прекрасным будет их театр и какие фантастические планы он строит на будущее. Каждое представление будет собирать полный зал. Он показал Халидону несколько папок

с чертежами и схемами. Халидон ничего не сказал и решил, что Капитан – большой мечтатель и все его планы рухнут. Но как человек он ему понравился, что было необычно. Как правило, при первом знакомстве люди Халидону не нравились. Да и потом – тоже.

Однако театр Капитана не рухнул. Во всяком случае, сразу. Труппе из восьмерых артистов удалось поставить вполне приличный спектакль, ведь Капитан работал с ними день и ночь. Поначалу Халидон, как обычно, держался в сторонке, но, поскольку днем все равно было нечего делать, стал помогать Капитану чем мог: проверял бухгалтерские счета, заказывал попкорн для зрителей, убирал зрительный зал и расписывал кулисы.

Через некоторое время он почти перестал покидать театр, изучил даже самые маленькие его закоулки и привык к их пыльным запахам и скрипу. Театр стал ему домом, небольшим и уютным, где никто ничего никому не навязывал.

Дни шли за днями, один день перетекал в другой. Репетиции после обеда, подготовка к представлениям, шепот ожидания в зале, гул в антрактах, тишина, наступавшая, когда зрители уходили домой. И еще – долгие завтраки с Капитаном. Утром театр был в их полном распоряжении, они отдыхали и наводили порядок. А вечерами они пили кофе и играли партию-другую в джин.

Мысли о завтрашнем дне Халидона теперь не беспокоили, через три счастливых года он почти забыл, что это значит – всегда ждать подвоха. Вот почему, когда театр наконец обанкротился, это произошло внезапно. Халидон так и не понял, как же так получилось, почему театр Капитану наскучил. Может, роль директора обманула его ожидания? Или захотелось помечтать о чем-нибудь новом, а прежняя мечта обернулась привычкой.

Как бы то ни было, однажды Халидон проснулся в своей ложе и почувствовал, что происходит неладное. Скоро он нашел Капитана. Тот стоял в центре пустого зала, готовый к отъезду, держа в руках дорожную сумку. Лицо его было серым от усталости, он сказал, что как раз хотел разбудить Халидона – попрощаться. Поезд отходит через час. Но Халидону не стоит расстраиваться, трудности у театра – временные. Кто-нибудь другой займет место директора, и все станет как прежде.

Халидон бросился в свою ложу. Выгрузил все из карманов койки, взял под мышку велосипед. Через час он уже сидел рядом с Капитаном в поезде, отъезжавшем на запад. За окном в зимней темноте падал снег.

Какое-то время они скитались, пока не осели в большом городе на морском побережье. Халидону было неплохо, хотя иногда он до боли тосковал по старому театру. Капитан тоже по нему тосковал. Он почти никогда не говорил об этом, но, если вспоминал, глаза у него становились грустными.

Халидон заехал в верхнюю часть города и притормозил ногой об асфальт. Скорее всего, вот что произошло. Капитан расстроился, поговорив с Эллой. Ведь говорили они о театре. Наверное, Капитан отправился в парк.