Эсперанса
Шрифт:
Одна корова с маленьким теленком очутилась совсем близко от Джека. Он воспользовался случаем и, метнув шары, ловко свалил ими теленка, мать же его, услышав жалобное мычание, остановилась и повернула к нему. Но в это время из чащи вдруг выскочила огромная пума; одним прыжком она оказалась возле спутанного теленка, моментально свернула ему голову и, закинув себе на спину, побежала обратно в лес, унося вместе с теленком и шары. К счастью, поблизости стоял Чарльз; он прицелился — и хищник с раздробленной головой покатился на землю, ужасно рыча. Через минуту пума затихла и уже не шевелилась.
На
В этот день добычи было достаточно, и потому решили вернуться домой. На Нигера взвалили тушу убитого быка, корову взяли на аркан, теленка подобрали, а с пумы сняли шкуру, оставив тушу на съедение коршунам.
Охотники вернулись домой, где восхищенной Нанни передали вторую корову.
Хозяйство наших друзей постепенно разрасталось; жилище их превратилось в колонию. Поэтому нужно было как-нибудь окрестить его. После долгих рассуждении пришли к общему согласию, решив дать молодой колонии название Esperanza (Надежда).
Приняв это торжественное название, приступили к дальнейшему расширению Эсперансы, пристроив кухню, о чем давно уже мечтала Нанни.
Для этого за хижиной устроили палисадник из кольев, переплели его древесными ветвями, густо обмазали с обеих сторон глиной — и стены были готовы. Затем Альмагро смастерил крышу, оставив отверстие для дыма, и через две недели это уже была просторная, сухая комната. В ней устроили очаг, где Нанни искусно готовила. Молодые люди, со своей стороны, помогали ей кто чем мог: толкли кукурузную муку, сбивали масло…
Между тем пойманные лошади были совсем укрощены, на них уже можно было выезжать, и теперь на охоту колонисты отправлялись верхами: Чарльз — на Нигере, Альмагро — на муле, а Люис и Джек — на новых лошадях.
Однажды вся эта компания поехала в лес прямо на восток, откуда спустилась в степь значительно южнее того места, где прошлый раз охота была такой удачной.
Утро было свежее, в воздухе стоял живительный смолистый запах сосен. Солнце весело сияло на побледневшей листве и на далеких горных вершинах. Довольно долго наши охотники ехали, а увидели только трусливого агути, торопливо шмыгнувшего в траве, да одинокого сторожевого гуанако, готового в любой момент предупредить стадо об опасности.
— Смотрите-ка, Альмагро! — воскликнул вдруг Джек, глядя в траву поблизости. — Какие огромные яйца! Наверное, где-то рядом страусиное гнездо!
— Без сомнения, — ответил гуачо. — Но эти яйца не насиживаются, а берегутся, как уверяют, на пищу молодым птенцам. Спрячемся за деревья и посмотрим! Ага, видите, какой красавец идет сюда, и птенцы с ним! Готовьте шары! Мы непременно поймаем двух-трех!
Все с громкими криками выскочили из засады. Гигантская птица сначала как будто растерялась, затем с громким шипением быстрее ветра кинулась бежать, сопровождаемая птенцами.
Однако Чарльзу с Джеком все-таки удалось поймать пару птенцов; Альмагро тут же подрезал им крылья, затем им развязали ноги и, накинув на шею арканы, с триумфом потащили домой. По дороге удалось поймать еще и дикого коня; наконец охотникам встретился дозревший лен, с которого Люис посоветовал собрать семена: изобретательный доктор предполагал разводить
VIII
На веселый голос Джека, во все горло распевавшего какой-то веселый марш, высыпала вся колония и с изумлением стала рассматривать охотничьи трофеи. Чарльз галантно преподнес своего страусенка Мери, а Джек — Марии, обещая построить для пленников будку. В свою очередь, девочки похвастались находками, которые они сделали в большом сундуке, захваченном еще из Англии: оказалось, все и забыли, что отправляясь в Америку, госпожа Мертон, по совету хозяйственной Нанни, положила в сундук, кроме всего прочего, еще и семена всевозможных садовых и огородных растений; тут были лук, бобы, репа, резеда, левкой и многое другое.
Решено было следующей же весной посадить эти семена, а пока, до наступления холодов, занялись более неотложными работами. Прежде всего поставили в коррале сараи со стойлами для коров, лам и лошадей. Затем приступили к постройке часовни, сажени в четыре длиной, которая, конечно, тоже была сделана в виде мазанки, но с каменным полом, покрытым циновками из кукурузных стеблей; последняя работа, а также шитье из шкур коров для часовни, понятно, легли на попечение девочек. Скоро место для молитв было торжественно освящено мистером Мертоном, и с тех пор каждое утро сюда стали сходиться все.
Молодые страусы привыкли в неволе и после выпаса на лугу сами возвращались в свою будку. Что с ними делать дальше, еще не решили. Конечно, в будущем они могли давать и перья, и яйца; пока же яйца добывались только на охоте. Обычно они шли на завтрак, а распиленные скорлупы использовались как тарелки и чашки.
Наступали уже ненастные дни; снег валил иногда густыми хлопьями; поднималась метель. Как приятно было нашим колонистам сидеть в это время за крепкими стенами, вокруг веселого огня.
За разнообразными работами время шло незаметно, был уже самый разгар зимы, то есть месяц июль. В кладовой колонии было много припасено сушеного мяса, а также кукурузы; вдоволь было и молока. Эта провизия пополнялась после каждой поездки на охоту то зайцами, то гуанако или вигонью. Однажды, в одну из своих обычных поездок, охотники набрели на далекое озеро, по берегам которого лежало много выкристаллизовавшейся на солнце соли. Колонисты тут же поспешили набить мешки этой драгоценной провизией, за что получили от Нанни особую благодарность.
Другой раз охотники натолкнулись на пятнистого хищника пампасов — ягуара и уложили его метким выстрелом.
Наконец, до наступления половодья, когда река должна была стать непреодолимой преградой, решено было отправиться еще в одну поездку, чтобы привезти высоких, похожих на бамбук растений, которые охотники заметили в одном месте. По их мнению, эти растения прекрасно могли идти на стены зданий. Заодно предполагалось захватить и побольше соли.
Ранним морозным утром охотники выехали, вскоре они нарезали целые охапки растений, наложили на них глыб соли и только было запрягли в эту махину Нигера и мула, чтобы отправиться домой, как Джек, залезший на дерево за голубиным гнездом, кубарем скатился с него и бледный, запыхавшийся сообщил, что увидел людей.