Есть!
Шрифт:
– Ека не ищет легких путей, – признал Дод.
Соседка бесцеремонно дернула меня за рукав.
– Знаете, – сказала она, счастливо сверкая очками, – я вначале тоже никак не могла разобраться: нужны ей редкие продукты или, наоборот, самые обычные. А потом поняла – Ека может приготовить все что угодно. Смотрите, объявляют список!
На гигантском экране засветились синие буквы. Растительный мир в сегодняшнем шоу представляли репа, инжир, белокочанная капуста, помидоры и базилик. Мясной–рыбный – острые колбаски, крольчатина, отварной язык, куриные сердца и анчоусы. Молочно-яичное – голубой сыр, сливки, перепелиные яйца и творог. Наконец, победители в сладкой номинации – белый
– Хе! – будто голодный гость корейского ресторана, вскрикнула я. Не заботясь ни о каких приличиях, не опасаясь быть узнанной, вообще ни о чем не переживая. – Из таких продуктов вам любой дурак приготовит!
– Геня, – шептал Дод, – это, правда, случайный выбор! Вчера у нее были морская капуста, редька, свекла – все самое невыразительное, что только можно себе представить!
– И Ека блестяще справилась! Вы что, женщина, сомневаетесь? – Соседка подарила мне гневный взгляд.
Если бы у нас на канале «Есть!» имелся трон, Ека уселась бы на него не раздумывая. И болтала бы ножками.
Сейчас она, впрочем, болтала языком – и это тоже получалось у нее виртуозно. Ека говорила со всеми сразу и с каждым в отдельности, шутила и откровенничала, делилась опытом и развлекала. Она была великолепна. Я ее ненавидела.
– Цените гурманов – они с радостью пробуют незнакомые блюда! – говорила Ека и при этом мыла помидоры так нежно и тщательно, словно это были не помидоры, а пупки грудных младенцев.
– Не бойтесь повторяться, – убеждала Ека, – вспомните, ведь даже Лев Толстой хотел отправить под поезд не только Анну Каренину, но и Катюшу Маслову!
Ека готовила споро и резво – публика записывала рецепты, а дегустационное жюри (одна приглашенная знаменитость и два человека из зала) уже спешило на сцену. Знаменитостью сегодня был депутат Эрик Горликов, которого Ека приветствовала так возбужденно, словно это был ее потерянный и вновь обретенный возлюбленный.
(«Опять я ваш, о юные друзья!» – впоследствии именно так Пушкин прокомментировал явление Горликова, хотя я предпочла бы, чтобы он поглумился над Екой.)
– Мои милые, – сказала Ека, естественным движением снимая голубой фартук, – хорошее меню похоже на роман. Начало – закуска, развитие сюжета – основное блюдо, а эффектный финал станет нашим десертом! И пусть у нас будет много разных героев – или ингредиентов, важно, чтобы они хорошо сочетались друг с другом. Еще раз представляю вам наше сегодняшнее меню – я назвала его «Эмиграция». Салат «Русская Ницца» с картофелем, селедкой, репой и перепелиными яйцами. Салат «Родной язык» из отварного языка с орехами. Суп «Обретенный рай» – из куриных сердечек и острых колбасок с базиликом и сливками. Жаркое из кролика с помидорами «Ностальгия» и легкая версия бигоса с колбасками «Славянская песня». Десерт «Фигушка» – подпеченный инжир с творогом и медом. Домашние конфеты «Родина» из белого шоколада с черносливом и орехами. Наконец, пирог с голубым сыром и анчоусами «Новая страница» для тех, кто не любит заканчивать трапезу сладким.Ека выдохнула и поклонилась залу в пол, как солистка ансамбля народного танца. Зал гремел аплодисментами и восторгался, жюри не дегустировало, а пожирало плоды Екиного труда, а я с трудом протиснулась между фанатами и, хотя меня не хотели выпускать, покинула студию.
П.Н. сидел в своем кабинете грустный и нахохлившийся, как птенец пингвина. Я видела однажды такого птенца в зоопарке – он меховой и коричневый, словно те детские шубы, которые мы носили в 80-х.
– Ека великолепна, – сказала я П.Н. – Она лучше, чем я. И все же я вызову ее
– Дуэль? – оживился птенец. – На чем будете драться?– Мы не будем драться. Мы будем готовить!
Глава двадцать восьмая,
в которой происходит тщательно спланированный бунт
Посреди неведомой нам с вами, читатель, комнаты стоит овальный стол, окруженный разномастными стульями. Всего шесть стульев родные – палевые, мягкие, с изящно выгнутыми, как у балерины, ножками.
Прочие места для сидения подтащили будто со всех сторон света: были здесь и потемневшие от времени соломенные стулья, и дешевые пластиковые сидюшки, и толстые пуфики, и раскладные табуреты – в собрание затесались даже кресло на колесиках, барный стульчик и древняя банкетка, которую хочется назвать тетей Дусей.
И публика, собравшаяся в неведомой комнате, была разномастной, под стать сиденьям, и мало нам известной – после долгого мучительного вглядывания на некоторых лицах как будто проявлялись знакомые – на стадии нервного пощелкивания пальцами – черты.
На палевых стульях, к примеру, уютно расположилась спетая компания, не желающая уступать самозванцам нагретые места. Обратите внимание на трех удачно постаревших дам, скромную супружескую пару и пухлую особу с каракулевыми волосами! Это Берта Петровна Дворянцева, Марина Дмитриевна Карачаева и примкнувшая к ним филологическая мама Владимира. Позабыв о всяческих разногласиях, они попивают чай с родителями Гени Гималаевой и юнгианкой Аделаидой Бум. Генин папа смущенно поглаживает бородку, словно сам удивляется ее присутствию на лице, мама вежливо слушает бред Аделаиды Бум, а Берта с Мариной периодически склоняют друг к другу головы и хихикают, как девчонки.
– Семь педалей и сорок семь струн! – выкрикивает порой Берта Петровна, и все понимают, что она сейчас опять будет рассказывать, как сложно научиться играть на арфе.
Рядом с Бертой на деревянной табуреточке разместилась постаревшая узбекская женщина Фарогат – она вспыхивает яркими глазами, будто включает сразу два маяка. Взрослая томноокая Лола сидела бы рядом с матерью, но ей не хватило места, поэтому она стоит за плечом Фарогат и время от времени ласково гладит ее по этому плечу – так умеют делать только взрослые девочки. К Лоле и Фарогат с одобрением приглядывается уборщица Светлана Аркадьевна, которую, в свою очередь, с огромным интересом изучает пышная дама в атласном комбинезоне и очках со стразами – балконша Наталья Горликова. Наталья чувствует, что Светлана Аркадьевна – идеальный кандидат на прискорбно вакантное место уборщицы в ее роскошном доме, но пока не обдумывает, как заманить новую помощницу.
Тем временем мы с вами, читатель, продолжаем путешествие по периметру стола – и утыкаемся взглядом в интеллигентнейший союз! Худенькая учительница русского языка и литературы Аида Исааковна, счастливо поблескивая глазами, делится педагогическими находками с молодой училкой – Светланой Олеговной, Молекулой. Молекула-Светочка, впрочем, изнывает от желания смело перебить постылую Исааковну и рассказать о нынешних школьниках парочку анекдотов, отшлифованных от частого употребления не хуже камня, который треугольник Альбина Длян кладет в качестве пресса поверх ведра соленых грибов. Альбина снисходительно внимает учительским рассказам и переглядывается с Инной Иосифовной Овраговой-Дембицкой. Чудесная Инна Иосифовна чувствует себя в этой разношерстной компании не совсем уверенно, потому благодарно улыбается треугольнику за поддержку, но все равно ерзает на своем сиденье – почти пляжном шезлонге с рисунком в гнусный горошек.