Этап

Бояндин Константин Юрьевич

— Вы звонили своим? Говорили с ними об этом сне?

— Нет, мы… — Смирнов почесал в затылке. Почесал бы, кабы не шапка. — Понимаю. То есть я на самом деле попал под машину, как и вы тогда. И что с нами будет теперь, Николаев?

— Как только отобьёмся и дождёмся сброса, — Николаев проверил заряд бластера, — я вам отвечу.

* * *

Третья волна почти целиком состояла из "обезьян". Под самый конец у Николаева начала истощаться и запасная батарея, оставалось выстрелов двадцать, не более. Просто батарейки

есть, они в рюкзаке, но чтобы от них был толк, их нужно было поместить в кобуру, пока бластер был игрушечным. Оставалась надежда, что диском, когда батарея бластера сядет, Николаев не разнесёт тут всё вдребезги пополам.

— Сколько там до этого, как его, сброса? — осведомился Смирнов. Из клуба не доносилось ни криков, ничего — видимо, Семёныч знал своё дело.

— Восемнадцать минут, — Николаев посмотрел на часы. — Если я не ошибаюсь, через две-три минуты случится ещё кое-что. Уже не опасное. Идёмте к ним, в клуб. Скажите им что-нибудь, чтобы успокоить. Что угодно, это уже неважно.

— Всё в порядке, — пояснил Смирнов, когда радостный шум немного утих. — Через час сюда прибудут войска, можно будет пойти домой. Если что нужно — скажите, принесём сюда, в клуб.

Он вернулся в сени, к Николаеву, и сам посмотрел на часы.

— Сколько ещё ждать? И что должно случиться?

— В любой момент, — пояснил Николаев, глядя на движение секундной стрелки. — Смотрите!

Они исчезли. Все, кто был в клубе. Вместе с одеждой и тем, что у них было в руках. Всё прочее, что люди принесли с собой, так и осталось.

— Куда они делись?! — поразился лейтенант и обежал все помещения клуба. — Вы знаете, где они?

— Никто не знает, — отозвался Николаев, остановившись в зале для танцев. — Но вряд ли им там хуже, чем могло быть здесь. Зеркало! — он хватил себя по лбу. — Лейтенант, нам нужны зеркала. Высокие, в рост человека. Или хотя бы в половину роста. Лучше всего двенадцать, но чем больше, тем лучше. Есть здесь?

— Здесь два есть, — сразу отозвался лейтенант. — Вон в тех комнатах, по одному. В домах точно есть, но там искать надо. У меня и Лукиной больших нет. А зачем они?

Николаев огляделся. Танцплощадка, где сидели все жители, была заставлена стульями, повсюду валялось то, что люди принесли с собой.

— Пусть хотя бы два. Нужно поставить их здесь, и убрать всё из комнаты. Убрать всё, что успеем.

— Но зачем?

— Узнаем, кто ещё здесь есть, кроме нас с вами. Сколько ещё человек, — поправился он.

Смирнов кивнул и указал — за мной.

Они управились за семь минут. Вынесли стулья, вещи, всё прочее, что могли вытащить — и принесли оба зеркала, поставили, прислонив к стене. И, едва прислонили второе, обе зеркальных поверхности потемнели.

— Ого, — оторопел Смирнов, вытерев лоб. — Что это значит?

— Скоро узнаем, — Николаев подошёл ближе. — У нас шесть минут до сброса. Подождём.

Ждать пришлось недолго. Чернота сменилась туманом, потом в зеркалах стала кружиться "молочная

каша" — как в телевизоре, когда отключишь антенну — а потом…

Из правого зеркала что-то выпрыгнуло. Николаев не ждал нападения, хотя и держал бластер в руке. Смирнов успел выстрелить дважды, но оба раза мимо.

— Стойте! — крикнул ему Николаев. Что бы оттуда ни выбежало, оно небольшое и спряталось вон за той шторой. — Подождите. Эй, кто здесь?

Молчание.

— Мы знаем, что вы за шторой, — предупредил Николаев. — Выходите, или откроем огонь.

За шторой кто-то мяукнул. Жалобно и тоненько. Смирнов чуть не выстрелил, а Николаев едва не выронил бластер.

— Кошка?! — оторопел он. — Это ты? Кис-кис-кис!

Она выбежала из-за шторы, вприпрыжку подбежала к Николаеву и потёрлась о его ноги, громко мурлыча.

— Это она? — лейтенант присел, и не без опаски погладил зверька по спине. — Та самая Кошка, о которой вы рассказывали? Поверить не могу!

— Я сам не могу, — Николаев сам погладил Кошку. Та тут же встрепенулась, и поскакала к зеркалу, из которого выпрыгнула. Замерла у него и оглянулась. И мяукнула — громко, призывно.

— Что она хочет? — Смирнов смотрел на это в недоумении.

— Похоже, она зовёт нас, — медленно проговорил Николаев, глядя на "молоко" в зеркалах. — Зовёт за собой.

Кошка ещё раз мяукнула и прыгнула — сквозь зеркало. И нет её.

— И что теперь? — Смирнов опустил пистолет.

— Я пойду за ней, лейтенант. Вы — как хотите. Через три минуты сброс — вас перенесёт куда-то, где снова будет конец света. Может, уже завтра.

— А там? — лейтенант указал на зеркала.

— Не знаю. Но она пришла оттуда, и ушла обратно. И нас звала. Я не знаю, сколько у нас времени. Я иду.

— Хорошо, — Смирнов помотал головой. — Я иду с вами.

— На всякий случай, — Николаев протянул ему руку. — Возьмите меня за руку. Просто на всякий случай.

* * *

— Ну, дела, — лейтенант широко раскрытыми глазами осматривал лабиринт. — Провалиться, я всё думал, что вы сочиняете. И где Кошка?

Она появилась из-за поворота и подбежала к Николаеву. Тот успел лишь снять и спрятать шапку, да расстегнуть полушубок. Кошка посмотрела в глаза, требовательно мяукнула и махнула лапой. Бери на руки, то есть.

— Тут надписи! — лейтенант не мог оторваться от разглядывания обстановки лабиринта. — Да много! Читать пытались?

— Мы — нет, не до того было. Но есть фото, много фото. Надо спешить, лейтенант, времени может быть мало. Кошка, показывай дорогу!

Кошка спрыгнула с его плеча, добежала до поворота и…. тут же метнулась обратно. И снова — бери меня на руки, сейчас же!

— Что это она? — удивился Смирнов.

— Сейчас узнаем, — Николаев поманил за собой. — Идёмте, идёмте.

У поворота всё стало ясно. Николаев увидел и холмы, и то круглое здание внизу. Вот, значит, как. Вокруг здания было пусто.