Это моя дочь

Шайлина Ирина

Её офис находится на огромной складской территории. Кругом серые амбары, железные контейнеры. То и дело заезжают фуры. Мы все обговорили. Она ответственная за всю эту кутерьму здесь. Она всем нужна.

Ольга, а именно так её звали выскочила на порог кутаясь в одну лишь шаль. На улице вьюжит. Ветер треплет её светлые волосы, они были забраны в пучок, но он рассыпался. Я хорошо её вижу.

– Юра! – кричит она. – что случилось?

Парень в куртке со светоотражающими лентами бежит ей навстречу, она

смотрит на него приложив ладонь ко лбу козырьком.

– Накладные, Ольга Николаевна, – чертыхается он. – Я накладные забыл, на воротах собрал уже целую пробку, меня сейчас на части порвут.

Она вплескивает руками, спускается к нему навстречу по ступеням, чтобы предатель Юрий не терял драгоценного времени. Ветер бросил её волосы, теперь играет листами бумаги в её руках. Они упрямо пытаются вырваться и улететь, мешая рассмотреть, что в них написано. Отлично, так и было задумано, именно поэтому Юрий позвонил ей, чтобы она выбежала навстречу. Она подписала все.

Говорит что-то, улыбается. Мне не слышно – слишком тихо. Опускаю стекло, в салон залетает колкий снег. Юрий уходит, а Ольга смотрит ему вслед, хотя холодно. Не уходит, может, чувствует, что только что сделала…

Я трогаю автомобиль с места, беспрепятственно выезжаю. Фура парня стоит за углом. Он выпрыгивает из кабины, идёт ко мне, садится на пассажирское сиденье.

– Она все подписала, – хмуро говорит он.

Протягивает мне листы бумаги. На них мокрые капли – снег тает. Не беда. Среди так нужных мне бумажек затерялась настоящая докладная – возвращаю её хозяину.

– Отлично, – отвечаю я, вкладываю листы в папку.

Ему я даю деньги, именно столько, сколько мы обговорили.

– Я точно не делаю ничего плохого? – неуверенно спрашивает Юрий.

– Если предаёшь, – улыбаюсь я. – Имей смелость идти до конца. Нельзя предать лишь наполовину.

На прогулку девочки я опоздал, но в приют приехал заранее. Привёз все, что в прошлый раз просили – закупила моя помощница. Местная ветеринарша так радуется, что я чувствую себя дедом Морозом.

– Вы просто волшебник, – восхитилась щуплая женщина, и даже поцеловала меня в щеку, привстав на цыпочки.

Они опоздали, пришли гораздо позже. У моей дочери румяные щеки, снова шли пешком с остановки – эта мысль вызывает раздражение. Меньше всего мне хотелось, чтобы мой ребёнок рос в нищете. Но девочка такая красивая, так похожа на мою жену, что у меня перехватывает дыхание.

– Снова работу мне! – рассмеялась ветеринар.

А девочка смотрит на меня. После прошлой встречи уже знает, не боится. Хорошо, что я решил действовать постепенно.

– А мы ходили к маме на работу, – сообщила она мне. – Там поймали Мусю. И сюда принесли, ей сделают операцию, чтобы она не рожала больше котят.

И показала мне переноску, в которой сидела сердитая на весь

мир кошка. Переноска явно была тяжёлой для маленького ребёнка, я снова едва сдержал раздражение.

– Всем офисом на это дело деньги собрали, – сказала Ольга ветеринару. – Сколько можно уже…

Девочка присела на корточки, сняла розовые варежки, погладила кошачий нос через окошко-сеточку. И снова на меня посмотрела.

– Почему, – спросила она, – почему ей нельзя рожать котят? Котята, это хорошо. Они милые и смешные.

– Потому что, – ответил я, и голос от волнения осип. – Некоторые просто не созданы для материнства.

И поймал колючий взгляд Ольги. Она торопливо увлекла ребёнка от меня в сторону, словно я мог представлять для неё опасность, а из переноски громко заорала сердитая Муся.

Глава 3. Ольга

В садик я опоздала. По личным причинам он был частным, и дети могли быть там до девяти вечера, но как правило, к семи всех малышей разбирали. А сегодня я проработала допоздна. Тащить все одной было тяжело, но я не жалуюсь – у меня Дашка есть.

Дашка сидела одна. Видимо, ждала долго, уже сапожки надела, вид имела припечальный, у меня сердце сжалось.

– Даньку и Веру уже давно забрали, – сообщила она.

– Прости, малыш…хочешь, в выходные пойдём в кино?

Дашка кивнула и простила меня. А я подумала, что вполне могу позволить поход в кино – зарплату переведут уже через несколько дней. Ребёнок на зиму одет, дальше будет проще.

– До свидания! – крикнула Дашка воспитательнице, которая, наверное, уже давно мечтала идти домой.

На улице снова вьюжило, благо до дома бежать недалеко. Ветер и повязанный на голову шарф мешали слышать, а Дашка тараторила всю дорогу, я не разбирала половины слов. Поэтому важная информация до меня дошла только дома, когда Дашка сидела и с задумчивым видом гоняла по тарелке котлету, туда-сюда.

– Вера говорит, что я заразная, – сообщила дочка.

Я опешила.

– Почему она так решила?

– Потому что у меня брали анализы, а у остальных нет.

Сердце пропустило пару ударов, а потом забилось, как бешеное, так, что закололо за грудиной и на мгновение стало сложно дышать.

– Какой анализ?

– Вот тут, – сказала Дашка и оттянула щеку, показывая рот изнутри.

Успокойся, велела себе я. Никто не имеет права проводить какие либо мероприятия без моего согласия. Я – мать. Я даже на диаскин тест пишу разрешение каждый раз. Возьми себя в руки и позвони воспитателю.

Юлия Викторовна взяла трубку только на шестой звонок, когда я уже готова была на стены лезть, а Дашка, поняв, что я за ней не особо наблюдаю, закинула нелюбимую котлету в сковородку обратно.