Это наш дом
Шрифт:
— Не глухой, — ответил тот из скрытых динамиков. — Я тоже думал про Британию, и недели полторы назад разбросал над ней тысяч двадцать дополнительных разведывательных дроидов. Так вот, некоторые из англичан, особенно бывшие слуги в аристократических домах, иногда упоминали некий проект «Бремен». Слово там, слово здесь, и стало ясно, что в течение последних десяти лет куда-то вывозились огромные запасы продовольствия, медикаментов, вооружения и промышленного оборудования. На всех грузах стояла печать этого самого «Бремена» — трилистник, клевер. Но куда именно все это уходило никому не известно. Так что…
—
— Так ничего еще неясно, — хмыкнул искин. — Какой-то непонятный проект, какие-то отгрузки. Как, куда, зачем? Но предположение по поводу портала или тайного убежища кажется мне интересным. Сами смотрите, мы обнаружили множество объектов иных цивилизаций в системе Лейтена. Кто сказал, что их не могло быть в Солнечной системе в общем и на Земле в частности?
— Никто, — признал капитан. — Это очень даже вероятно. Но почему мы, при всей нашей технике, не можем ничего обнаружить?
— А откуда нам знать, на каком уровне развития находилась создавшая портал или убежище цивилизация? — хмыкнул Михалыч. — Может они, как и те, кто создал систему сдвоенных межвселенских переходов, через которую мы проникли сюда, превышают нас в развитии так же, как мы превышаем муравьев. Но продолжать искать надо, я уже бросил клич среди молодых инженеров империи, они загорелись. Так что ждите вала всяких интересных проектов, ребятишки у нас талантливые.
— А как земляне, которые мы вербуем? — поинтересовался Николай Александрович.
— В основном, все хорошо, — ответил искин. — Они довольно легко вливаются в наше общество, ведь идут к нам, в основном, энтузиасты и сорвиголовы, и раньше мечтавшие о космических полетах. Обыватели пока остерегаются, вы их трусливую натуру знаете. Зато пресечено больше ста попыток заслать агентов. Из разных социальных слоев и страт, разных народов. К счастью, ментоскопирование выявляет их легко и быстро.
— Хотелось бы надеяться, что они не найдут способ его обманывать, — недовольно проворчал Таорай, о чем-то напряженно размышляя. — Я вот еще что думаю. Не зря ли мы начали включать не имперские территории в нашу экономическую модель?
— Не зря, — заверил капитан. — Голод там нам совсем не нужен, а если бы мы оставили их вариться в собственном соку, он был бы неизбежен. Лет через десять воздействия нашего интернета, наших фильмов, компьютерных игр, книг, роликов и песен изменения там тоже покатятся валом. Да они уже сейчас идут. Немало молодежи из Европы и США нанимается к нам и уходит с Земли, на планете мы их, конечно, не оставляем, как и не оставляем без присмотра. Главное сейчас сохранить относительный порядок, не допустить беспорядков.
— Но все-таки, зачем?
— Да все просто. Я хочу держать финансовую сферу Земли под нашим полным контролем. Никаких миллиардеров и магнатов больше не будет, они слишком вредны. Все организуем, как в нашей реальности. Мелкое производство, общественное питание и досуг в частных руках, крупное и энергетика — в государственных. Частники слишком ненадежны, они ради прибыли на любую мерзость пойдут. А главной задачей я вижу растить новые поколения молодежи мечтателями, учеными и поэтами.
Немного помолчав, Волгин продолжил:
— Таорай Леадорович, прошу вас отработать всех засланных шпионов,
— Все просто, они увидели сильную страну, которая сможет их защитить в случае чего, да и возможностей у империи столько, сколько больше ни у кого нет, — пожал плечами инквизитор. — В этих странах прекрасно помнят, как Запад грабил их и вытирал об них ноги. К тому же Индонезия — это не такая уж и маленькая страна, под триста миллионов населения. Но не советую пока брать желающих в империи, не оценят доставшегося без усилий, пусть несколько лет побудут кандидатами и покажут, чего стоят. И стоят ли вообще. А то слишком они быстрые. Явно хотят, как говорят в России, на хвост упасть. Надо посмотреть, будет ли с них толк. Нам еще разбираться с бывшими советскими республиками, особенно среднеазиатскими. Верхушку там, конечно, казнили, но клановость общества никуда не делась. Там и советской власти, как таковой, никогда не было. Местные баи уверены, что и при империи все останется по-прежнему. Надо бы их разочаровать.
— Разочаровывайте, — усмехнулся Николай Александрович. — На то вы у нас глава департамента безопасности. А по поводу Индонезии и прочих желающих я согласен, объявим о десятилетнем кандидатском сроке. Михалыч, будь другом, озадачь социоинженеров, пусть разработают комплекс изменений во внутреннем устройстве для стран-кандидатов. Причем довольно жесткий.
— Сделаю, — пообещал тот. — А пока предлагаю увеличить количество разведывательных дроидов на порядок, без нашего ведома на Земле и мышь не должна чихнуть. Вспомните творившееся в нашей реальности в первые полтора столетия после войны. Думаю, все это вскоре начнется и здесь. И я хотел бы это предотвратить.
— Обязательно начнется, — тяжело вздохнул капитан. — Но ты прав, даю добро. Может, и получится не допустить хотя бы самых гнусных вещей. А теперь, простите, я к медикам, совсем сдал. Надо немного поправить здоровье.
Таорай попрощался и вышел, размышляя о том, что следует сделать в первую очередь. А Николай Александрович тяжело поднялся с кресла, активировал внутрикорабельный телепорт и переместился в медцентр, где его с нетерпением ожидала Алена Ивановна Паншина, пообещавшая капитану, что если тот не появится в течение двух часов, направить за ним медицинских дроидов и привести силой.
* * *
Повернувшись на другой бок, Сом приоткрыл один глаз и натолкнулся взглядом на свернувшуюся клубочком Дару Асвази, одну из его подруг, она смешно посапывала во сне, шевеля симпатичным курносым носиком. Как девушка рассказывала всем знакомым, она результат дикой смеси народов, в ее семье имелись белорусы, тайцы, индейцы-гуарани, французы, немцы, англичане, чукчи, лаосцы и казахи. При этом она, как и все жители империи, считала себя русской, и другого языка, кроме русского, не знала, да и не нужны были старые языки никому, кроме лингвистов.