Это серьезно
Шрифт:
– С темной кожей? – спросил Дори, наклонившись вперед и уставившись на стоящего перед ним человека.
– Из Западной Африки.
«Наверное, из Сенала», – подумал Дори. Он вспомнил странный акцент, когда она говорила по телефону.
– Мужчина приходил?
– Да, мсье. Он только недавно ушел и с ним было еще двое.
– Кто были те двое?
– Я не знаю Они зашли в клуб, выпили. Через некоторое время они вышли с тем американцем, который встретился с мадам Фачер.
– Вы бы не могли их описать?
– Не обратил внимания, мсье В клубе так много
– Ну, а американец?
Хассен довольно подробно описал Гирланда, но это ничего не дало Дори.
– Мадам Фачер раньше бывала здесь?
– Нет.
– У нее была машина?
– Не знаю. Она вошла, и я провел ее в номер.
– Она не назвала имени человека, с которым должна была встретиться?
– Нет, мсье.
Все это ничего не давало Дори, хотя ему и удалось узнать, что встреча состоялась и потом люди Радница увели с собой того человека. Он встал.
– Спасибо. Я думаю, вы мне все сказали, что знали.
Повернувшись, он вышел из клуба и присоединился к Джанин в машине. Она сказала:
– Ты, по-видимому, должен подать об этом рапорт Уорли, Джон?
– И не подумаю! – сказал Дори, не задумываясь. – Я буду заниматься этим сам. Надо постараться разыскать эту женщину из Сенегала. Сначала нужно выяснить в аэропорту! Она могла прибыть только в последние пару дней. Может быть, там ее кто-нибудь запомнил?
– А сейчас они выжимают сведения из человека Росленда. Они уже знают, то она и где ее искать. Я думаю, ты опоздал, Дори.
– Надо попытаться…
Глава 4
Сразу же после ухода Радница, Томас вошел в комнату и с беспокойством посмотрел на Гирланда.
– Ну, как он к этому отнесся? – спросил он.
Гирланд потер все еще болевшую шею и посмотрел на серое испуганное лицо Томаса.
– Я сказал ему, что был в клубе уже за час до вашего прихода. Он остался вполне удовлетворен. Вы также можете радоваться.
Борг и Шварц тоже вошли в комнату. Борг усмехнулся.
– Ты парень, что надо. А мы чуть не вырыли тебе могилу.
– Очень рад, что понравился, – сказал Гирланд, глядя на Томаса. – Я уже давно сплю в такое время. Где мой револьвер?
Томас поспешно протянул ему его 45-й, который Гирланд положил в кобуру.
– Это было началом чудесной дружбы, – сказал Гирланд, подходя к двери. Он остановился и взглянул на неподвижного Шварца. – А как ты считаешь, истукан?
Борг громко рассмеялся, и Гирланд вышел из комнаты.
Был второй час ночи, и у Гирланда оставалось одно дело, прежде чем он мог отправиться спать. Он остановил такси и назвал водителю адрес редакции газеты «Фигаро». Приехав и расплатившись, он вошел в приемную редакции.
– Мистер Верн у себя? – спросил он у пожилой женщины, смотревшей на него усталыми глазами.
– У себя в кабинете. Как доложить?
Гирланд назвал себя. Женщина спросила что-то по телефону, затем предложила молодой девушке напечатать что-то на машинке и проводила Гирланда в кабинет мистера Верна.
Жак Верн вел в газете
– Хэлло, Марк, – сказал он. – Что-нибудь срочное?
Они давно знали друг друга. Года три тому назад Гирланд серьезно помог ему деньгами. Верн тогда знал, что Гирланду трудно давать деньги, так как он сам нуждался в них и навсегда теперь считал себя его должником. Он готов был дать Гирланду любую информацию.
Гирланд сел поудобнее и достал пачку сигарет Борга из кармана. После того, как они оба затянулись сигаретами, он спросил:
– Что ты знаешь о Германе Раднице из отеля «Георг V»?
– Радниц? О нем знают все.
– Кроме меня. Я бы не был здесь, если бы знал.
– Я удивлен, Марк, – сказал Верн, – а я думал, что его знают все.
– Кто он и чем занимается?
– Предположим, ты бы захотел прорыть пролив в Гонконге. Предположим, ты захотел построить завод по выпуску турбин в Бомбее. Как ты бы надумал установить воздушный паром между Англией и Данией? Пока ты успел бы только помыслить об этом, ты должен был бы связаться с Радницем. Он финансирует все самое важное. Радниц – это все, – сказал Верн, стряхивая пепел сигареты. Пароходы, нефть, капиталовложения в строительство. Ты спрашиваешь, кто он?
Он – «Его Величество Бизнес».
Гирланд нахмурился, шея снова заныла.
– Тогда, черт возьми, почему я ничего о нем не слышал?
– Он ненавидит рекламу. Он знает всех газетных заправил и помогает им. Он – Распутин в финансах, крупный магнат мира.
– Сколько же он стоит?
– Не имею ни малейшего представления, но готов побиться об заклад, что он может не моргнув глазом выложить на стол десять миллионов фунтов стерлингов и при этому ничуть не поколебать своего финансового баланса. Он грандиозен, Марк, истинно говорю тебе.
– Он постоянно живет в этом отеле?
– У него нет постоянного места жительства. В Париже у него есть свой дворец, у него дома во всем мире, но он редко живет в них, предпочитая хорошие отели. Пару лет тому назад умерла его жена, и теперь он все время в движении. Недавно он вернулся из Праги, и я бы не удивился, если бы он опять туда уехал на уик-энд. Вот такой он человек.
Гирланд насторожился.
– А что он делал в Праге?
– Не знаю, – пожал плечами Верн. – Какие-нибудь дела. Никогда бы не подумал, что он тебя может заинтересовать, Марк.
– Это просто так, для записной книжки, – сказал Гирланд, поднимаясь. Спасибо, Жак! Извини, что оторвал тебя от работы.
– Я не задаю тебе никаких вопросов, – сказал озабоченно Верн, – но по дружески хочу предостеречь тебя от каких-нибудь дел с Радницем. Это очень опасно.
– Еще раз благодарю, – улыбнулся Гирланд. – Как только заведутся деньги, свожу тебя в ресторан.
Махнув рукой на прощанье, он вышел из кабинета и поехал домой. Ночью он думал о таинственной женщине, Раднице и Роберте Кейри. Он думал также о Росленде, который лежал в это время изуродованный, с вырванными ногтями.