Это снова ты

Хилл Алекс

– Это смысл моей жизни. Поехали уже. Расскажешь дома, что случилось. – Его голос все такой же убаюкивающий и успокаивающий. Запах знакомый, но теперь уже немного иной. Более терпкий, головокружительный. А тепло кожи такое родное, что щиплет в носу. Все это возвращает меня туда, где я уже давненько не была, – в детство. В лучшие моменты, в такие ценные воспоминания. Черт! А я, кажется, соскучилась больше, чем могла предположить.

– Давно ты водишь? – спрашиваю, без особой охоты выбираясь из объятий Зимина.

– Что? – он вглядывается

в мое лицо, опустив подбородок.

Иррациональные желания откуда-то из глубины, из самых тайных уголков моей души, где хранятся забытые фантазии, рвутся наружу. Зимин так близко, хочется коснуться его щеки, пересчитать родинки, чтобы убедиться – на месте ли все. Похоже, я еще не совсем протрезвела.

– Мотоцикл, – произношу вмиг севшим голосом.

– А-а-а… Так это не мой.

– В каком смысле? А чей тогда?

– Не знаю. Он во дворе стоял. Я решил, что так быстрее, чем на такси. Вот и…

Резко втягиваю носом воздух, а Дима тихо смеется, опуская мне на голову шлем.

– Шучу я, – говорит он, постукивая пальцем по визору, а затем поднимает его, позволяя снова увидеть смеющиеся карие глаза. – Весной купил. Классный, да?

– Наверное, – бурчу я, позволяя ему стянуть с моего плеча сумку и рюкзак.

– Что значит «наверное»? Это «Ямаха»!

– Мне это ни о чем не говорит.

– Тогда поверь на слово.

– Ладно…

Дима кладет на сиденье байка мои вещи, снимает куртку и протягивает мне.

– Надень-ка.

– Это не…

– Надень, – настойчиво повторяет он.

Делаю как велено. Зимин запихивает мой рюкзак в сумку, перекидывает ее длинную ручку через голову и садится на байк.

– Теперь залезай. – Смотрю на руку, протянутую для опоры, но медлю. – Что такое? Не доверяешь мне?

– Свою жизнь?

– Кому, как не мне, Ксю? – хитро улыбается Дима. – Я ведь обязан беречь будущую жену.

Злобно хлопаю его по ладони, прежде чем схватиться за пальцы, и усаживаюсь на пассажирское место.

– Какие мы воинственные, – дурашливо бубнит Дима, поправляя сумку, болтающуюся на уровне его живота, а затем оборачивает мои руки вокруг своего торса, заставляя прижаться теснее. – Ну что? Готова?

– Поехали уже, – цежу сквозь зубы. – Муженек…

Дима смеется, мотор ревет, и мы срываемся с места. Сильнее напрягаю руки и бедра, испугавшись, но уже через несколько мгновений привыкаю к ощущениям. Скорость не страшит, а виды, проносящиеся мимо, завораживают. Машины, фонарные столбы, старинные здания и жилые дома. И все-таки Зимин прав, я ему доверяю. А как иначе? Он заботился обо мне, сколько я себя помню. Защищал от родителей и Саши, баловал, даже сказки читал. Мы никогда не были друзьями, но… чужими нас назвать нельзя.

Ночной Ростов-на-Дону. Полупустые дороги, подъемы, спуски, крутые повороты. Несемся все быстрее, и снова адреналин разгоняет сердечный ритм, но сейчас это даже приятно. Спокойствие на грани удушающего восторга. Ужас вкупе с ошалевшей радостью. Крепче обнимаю Диму, ощущая под ладонями

крепкие мышцы его пресса. Волнение пощипывающим жаром ползет по рукам, а фантазия на пару с ветром срывает с меня защитные оболочки. Сейчас я даже рада проколу Женьки, ведь у меня есть уважительная причина еще разок побыть занозой в заднице Зимина. Побыть с ним рядом и ненадолго стать частью его жизни, в которой пусть всегда и найдется место для меня, но совсем не в той роли, в какой хотелось бы.

«Когда-то», – мысленно исправляю сама себя, нервно засопев.

Дима останавливается на светофоре и оборачивается:

– Ты как там? Порядок?

– Да.

– Хочешь, поедем быстрее?

– А это что, было медленно?

Он поигрывает густыми темными бровями, отворачивается и выжимает ручку газа, заставляя мотор зарычать. Зажмуриваюсь, обнимая Диму крепче, и чувствую, как его живот дрожит от смеха. Да, очень смешно, Зимин. Клоун из тебя потрясающий. Рывок пробивает тело мурашками, вокруг все расплывается, и мы несемся дальше. Крик застревает где-то в горле, но Зимин вдруг гладит меня по ноге, и дыхание послушно замедляется. Открываю глаза, губы растягиваются в улыбке. Ничего нового, все как всегда. Я не могу сопротивляться, но позволю себе подобную слабость только на время поездки.

Глава 2

Звонко брякает связка ключей, но дверь, оказывается, не заперта. Зимин приглушенно цокает и входит в квартиру, взяв меня за руку. Одновременно с нами в просторной темной прихожей появляется девушка. На ней только шелковая пижамная рубашка и домашние тапочки: ей в спину бьет желтый свет из соседней комнаты, позволяя оценить соблазнительные изгибы тела, проступающие через тонкую ткань.

– Солнце, – ласково говорит Дима, – я же сказал, не нужно меня ждать.

– Подумала, вдруг еще пригожусь. – Девушка поправляет светло-русые взлохмаченные волосы до плеч и смотрит на меня. – Привет! Ты, наверное, Ксюша. А я…

– …Алена, – киваю, отыскав в памяти имя девушки Зимина, о которой мне рассказывала невеста брата Настя. – Рада знакомству.

– О нет! – заливисто смеется она и хитро косится на Диму. – Что ты, мне до нее далеко.

– Ксень, тебе пора, – обращается к ней Зимин. – Я тут сам справлюсь. Уже поздно, непослушным детям давно пора спать.

– Конечно-конечно, – весело щебечет тезка и мягкой поступью подбирается ближе. – Пиши, если что.

– Ага. И ты тоже.

Она смело касается шеи Димы и тут же получает поцелуй в губы. Дружбой здесь и не пахнет, скорее феромонами и мокрыми от пота простынями. Мне нестерпимо хочется дернуть Зимина за руку что есть силы, но я лишь расслабляю пальцы и забираю свою ладонь из его, осторожно отступая. Сцены неоправданной ревности мне не по возрасту, хотя раньше я не стеснялась заявлять подружкам Димы, что он мой. Как же давно это было.